Его единственная

И тут меня осенило: спор, из-за которого Див оказался здесь. Тот колдун обещал сбрить бороду в том случае, если Див отслужит у Мелозерской ведьмы месяц, а в тот момент, когда я подсматривала за ним на днях, старик уже был без бороды. Как так? Ведь прошло всего три седмицы…

— Черт! — вслух выдохнула я, привлекая ненужное внимание ведьм. — Сбилась, — смущенно улыбнулась и, прихватив ингредиенты для очередного апгрейда, ушла «ворожить» за дом, подальше от посторонних глаз.

Потому что слишком уж хотелось побиться головой об стену от осознания собственной глупости: это там, на Земле, в месяце было зачастую даже больше четырех недель, а в каждом сезоне три месяца.

Здесь в месяце ровно три седмицы, зато месяцев в сезоне — четыре! И выходит: я-то улетела, но Див положенный срок отработал! Ну и что, что пять дней меня тут не было, он же вон, крышу латал, дом да баню приподнял, в общем, много чего сделал. Зачем же обещал вернуться? Или это Любомир что-то неправильно понял? Или я услышала то, что хотела услышать.

Наконец-то я закончила все заказы, и дальше стало не до самокопаний.

— Собирайся, — скомандовала Верховная, обращаясь к своей ученице.

— Я остаюсь, — гордо вскинула подбородок та, совершенно растеряв свое былое раболепие.

— Что?! — опешила ведьма. — Ты разума лишилась, вкусив кроху свободы? Кому ты нужна, девка неблагодарная?

— Себе… — отозвалась Тинка, медленно приподнимая перед собой руку. — Кларе, — казалось, будто совершенно спокойно улыбнулась девушка, и со стороны леса к ней метнулась пятнистая тень, миг спустя обернувшаяся ластящейся к ней рыськой.

— Людям… — продолжила она, зажигая на кончиках пальцев язычки пламени.

Шок на лице ведьм не поддавался описанию. Как и ярость в глазах Верховной. В них черным по белому было написано разочарование и крах надежд и планов. Воздух буквально загустел от напряжения, еще немного и можно будет как масло ножом резать. Малодушно захотелось свалить отсюда в дальние дали и не отсвечивать.

Вот только влажная от волнения ладошка, доверчиво вцепившаяся в мою руку, не позволила трусливо ретироваться. Девочка решилась побороться за свою судьбу и сейчас всего лишь храбрится, а кем я буду, если не поддержу? В конце концов, Мика была права, не столь и многое потеряю, утратив переменчивую симпатию ведьм шабаша; они потеряют гораздо больше.

— Как это возможно?! — иерихонской трубой взревела Верховная.