Цвет крыльев. Черный

А если ненароком раскрылся, либо сделал нечто такое, отчего человек лишается выбора, то это принято затирать, оставляя лишь размытые образы и чувство дежа-вю. Можешь быть уверена, если ты испытывала это чувство – тебя затирали.

– Каждый человек хоть раз его испытывал.

– Вот именно, – Люцифер растянул губы в сахарной ухмылке.

– Почему же тогда мне их снова не затерли, когда я увидела Криса, Дэймона и Самаэля?

– Ну, начнем с того, что затереть воспоминания о видении сразу трех ангелов, среди которых был еще и первый ангел Смерти, было бы крайне проблематично для такого, как Крис.

– Проблематично?

– Да, именно. Образ ангела Смерти и так трудно удалить из сознания, а уж Самаэля, самого сильного на Земле, и подавно.

– А почему Крис должен был их стирать?

– Ну, ведь он твой Хранитель, а значит, именно он должен был заниматься затиркой в этом случае. Но тут дело даже не в том, что у него бы не вышло. Он любит тебя, и конечно, ему было трудно скрывать такую важную сторону своей натуры. Поэтому Крис и не пытался.

– Но ведь раньше это его не останавливало. Меня же уже затирали, причем несколько раз, – попыталась разобраться Анжела.

– Раньше это мог делать не Крис, а тот, кто случайно раскрылся тебе. К тому же, в этот раз разве Дэймон позволил бы ему сотворить подобное?

– А разве он не должен был сделать то же самое?

– Кто? Он? Крошка, ты меня удивляешь. Он же теперь падший, и ему, как и мне, должно быть плевать на все правила, – Люцифер подмигнул, – но неужели теперь я стал интересным собеседником? Ведь, кажется, недавно ты сама так отчаянно просила меня заткнуться…

– Как ты там сказал? Раз ты не собираешься затыкаться, так пусть твоя болтовня принесет мне хоть немного удовольствия, – откинув волосы назад, Анжела остановилась и огляделась.

Они находились на краю опушки, окружавшей поляну, на которой за последнее время произошло столько событий.

А ведь, кажется, что совсем недавно она стояла здесь с Кларком, разглядывая звезды и думая лишь о Дэймоне. Все это будто было в другой жизни, далекой и такой обычной.

Только вот в той жизни этот чертов красавчик Хэвенли, бесподобный, с изумительной улыбкой, огромными крыльями за спиной и такой обаятельный, был не с ней. А, значит, жизни-то и не было.

– Ну что, где корзинка? – Люцифер потер ладони. – Я жуть, какой голодный.

– Какая корзинка? – Анжела вертела головой, пытаясь углядеть Самаэля.