Цвет крыльев. Черный

– Так какова же твоя версия?

– Я упал сам.

– Что? Хочешь сказать добровольно? Так почему же ты постоянно жалуешься на то, что тебе приходится ото всех прятаться?

– Да, это был мой выбор. И я бы повторил его еще раз, если бы понадобилось. И я не жалею о нем ни одной секунды. Но я не говорю, что его последствия приятны для меня.

– Хорошо-хорошо. Ну и отчего же ты решил покинуть небо? – Анжела говорила с нескрываемым скептицизмом.

– Как твой приятель, Война, я упал, ради такой же, как и ты, огненно-рыжей девушки.

– Девушки?

– Крошка Беллз, ты разве плохо слышишь? Да, девушки! Знаешь, Аластэйр ее тоже видел. Думаю, именно поэтому он запал на тебя, ведь ты очень похожа на нее внешне. Те же глаза, губы, и конечно волосы. Непередаваемый оттенок, которого ни за что не добьешься всеми этими новомодными покрасками. Только вот нос у тебя немного кривоват.

– Ха, спасибо! – девушка возмутилась, впрочем, не сильно.

Люцифер не был тем, чье мнение могло бы иметь для нее значение.

– Не за что, – он продолжил, как ни в чем не бывало, – а она была идеальной.

И такой прекрасной, что захватывало дух, замирало сердце. Мимо нее нельзя было просто пройти. Она завораживала, цепляла, манила, обещала наслаждение, что будет слаще любого из райских. Но если ты спросишь про нее – ни Аластэйр, ни кто другой, ни за что тебе не ответят.

– Почему же?

То, как Люцифер говорил об этой таинственной девушке с прямым носом, произвело на Анжелу впечатление. Он произносил эти слова с трепетом, с придыханием, словно речь шла о какой-то богини, а не простой смертной.

И с таким восхищением.

Если бы это был кто-то другой, а не Первый падший, то она бы поверила ему без всяких раздумий – уж больно искренне звучал его голос, больно натурально выглядело лицо, наполненное нежностью.

– Потому что ее стерли из памяти всех существующих ангелов. Просто удалили. Выкинули прочь из истории, как неугодный мусор из корзины. И только я один покинул эти приторные небеса раньше, чем Он успел это сделать.

Только я помнил ее. Красоту ее нежных рук, чьи прикосновения были словно бархат; великолепие фигуры, мягкой и такой женственной; идеальность лица, с бездонными глазами и спелым, словно вишня, ртом; сладкую мелодичность голоса, который звучал, точно серебристый ручеек. И, конечно же, огонь шелковистых волос, которые мягким водопадом опускались ей на плечи, закрывая спину. Лишь я один помнил и любил все это! О, тебе никогда в жизни не понять, что такое любовь ангела.