Императорская любовь

Хотя, конечно, неудобно вышло, что я того мужика не заметила. Конфуз.

— Бывает и хуже, — отозвался незнакомец.

Уууу! Да сколько же можно трепаться почём зря? Или они мои мысли читают?

— Не читаем, — усмехнулся рассматривающий меня мужчина.

— Пришла в себя? — уточняет Леонель, и я киваю. — Видать ещё не окончательно, раз так спокойна, — добавляет он и, оборачиваясь к незваному свидетелю моей внезапной страсти, произносит:

— Целиус Витаэль, рад, что ты так быстро отозвался на просьбу появиться при дворе.

Извини уж, что нарушил твоё затворничество. Познакомься с герцогиней Лареттой Заславской. Ларетта, этот господин — друг вашего рода и личный целитель.

— Ну, здравствуй, девонька, — произносит не без интереса рассматривающий меня мужчина. — Да, родовые черты налицо.

— Как видишь, у нас проблемы… — как ни в чём не бывало, продолжает распинаться император.

То есть, «проблемы»? Это я, что ли, «проблема»? Другой бы на твоём месте счастлив был.

Упс… Я что, опять это вслух сказала?

— Да-да, опять, — порадовал меня император.

— Лучше попридержи сейчас язычок, чтобы потом не сожалеть о сказанном.

Хм…

— Чего к девчонке пристал? Сам же её белокряжью опоил. И не отнекивайся, я видел, — вступился за меня этот… Витаэль, вот, вспомнила!

— Я про вас в книжке читала! — радостно восклицаю. — А что за белокряжь?

— Она зачем-то за обедом схватила мой бокал с наливкой силерного корня, и залпом его… — проигнорировав мой вопрос, сдал меня с потрохами Леонель.

— Что за корень? — опять не смогла сдержать вопрос я.

— В условиях отсутствия магии этим настоем усиливают врождённые качества. Вернее, немного не так. Она позволяет стать чувствительнее, чем и усиливает некоторые родовые способности. Но пьют её маленькими глоточками, и медленно.

— Эм… Стесняюсь спросить, что же за способности тогда у моего рода, коль я тут же лужицей расплылась и на шее у первого попавшегося мужика повисла?

— Мужика??? — воззрилась на меня император.

— Первого попавшегося? — хмыкнул Витаэль.

Да ну их. Сговорились против бедной несчастной меня.

— А лучше пока даже не думай ни о чём, — почему-то обиженно буркнул император. — У настоя белокряжи есть неприятный побочный эффект, сродни эликсиру правды. Всё что на уме, тут же оказывается на языке, — припечатал монарх.

Хм… Это он так боится узнать, что я о нём думаю, да?

По скривившемуся лицу императора я поняла, что опять взболтнула лишнего. Уууу.