Императорская любовь

Вспомнился путь сюда. Отсутствие населённых пунктов, вездесущих линий электропередачи, вышек сотовой связи. И лес странный был. А закончился он ещё страннее, словно лоскут от картины оторвали: был — и не стало. Как зачарованный.

Хих… Этак я и до магии додумаюсь, с моей-то извращённой логикой.Кстати… Ворота же как-то открылись, а за ними никого не было. Да и в одиночку такую махину не сдвинуть.

— Ну как оно? Думается? — ехидно интересуется Владисвет.

— Магия, — решив убить его наповал своей железной и сугубо женской логикой, ляпнула я.

— Ну, надо же, — в голосе мужчины вместо ожидаемых усмешек послышалось удивление.

Вот и гадай — сарказм это был, или реальное удивление, основанное на правильности моей догадки? Не-е-ет. Бред. Какая, к чертям, магия?

А вокруг тишина. Открываю глаза. Мужики взирают на меня округлившимися глазами, едва рот не раззявив. И как это понимать прикажете?

— Прекрасный выбор, Мэрион, — произнёс наконец седой. — В корень зрит. Не то, что её предшественники. Может быть, на этот раз нам и повезёт.

То есть были и другие до меня, и уже их нет. Вопрос: совсем нет, или они больше не участвуют в этом странном мероприятии?

Спросить ни о чём не успела. Седой приблизился и, выставив перед моим лицом руку с расставленной пятернёй, приказал:

— Смотри. И рассказывай, что видишь.

— Руку, — не понимая к чему всё это, честно ответила я.

— Само собой не ногу, — раздражённо огрызнулся мужчина. — Внимательно смотри.

Да что ж ему надо-то? Но делать нечего, смотрю.

Пальцы, пять штук, ладонь — одна штука, запястье — тоже одна штука. Всё как у всех. Шрамик небольшой возле мизинца. Может, он болен чем? Если и так, руки это не коснулось. Кожа гладкая, без сыпи или покраснений. Может он хочет, чтобы я погадала? Так не адресу обратился, ибо не умею.

Сама тем временем всё ещё смотрю на руку, боясь моргнуть. И тут замечаю что-то странное, будто всю кисть обволакивает едва заметный перламутрово-золотистый туман.

Всматриваюсь до рези в глазах, замечая, что туманность эта словно живая: сгущается в одном месте, вытягивает жгутик и, словно пёс, идущий по следу, водит кончиком, как носом, будто что-то ища. Хм… А что она может искать? Почему-то никаких идей кроме одной:

Угрозу.

Боже мой, какие ещё бредни мне в голову со страха придут? Моргнула, желая прогнать зрительные галлюцинации.

Туманность и жгутик-ищейка не исчезли, даже, кажется, чётче стали.