Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

Теперь стало ясно, почему здесь использовались древние калькуляторы. Почему кнопки у них величиной с половину спичечного коробка, а, главное, почему они не пластмассовые, а металлические.

– Слушаю, – я подошла к рыжей четверке, ожидая худшего. И наконец-то не ошиблась!

– Ольга Искандеровна, – нахмурился Ярхар, самый шебутной из рыжих. Он то вскакивал, то молотил руками по воздуху, то крутился как юла. – Мы что-то никак не поймем. Что это за таинственные значки из черточек и палочек? – и его палец, с две сосиски размером, потыкал во все математические знаки.

Начиная от плюса и заканчивая «равняется».

Нервно сглотнув, я последовательно расшифровала для рыжих «китайскую грамоту» арифметики, в надежде, что дальше уж они сами. Ну что стоит сопоставить значки в брошюре со значками на калькуляторе и понажимать их в нужной последовательности?

– Та-ак! – с умным видом произнес Саллихар, самый задумчивый из рыжих, и почесал затылок. – Значит четыре минус оди-ин, плюс три-и, поделить на два-а, равняется…

И тут калькулятор меня предал.

От удара пальца Саллихара по знаку «равняется» из прибора высыпались все кнопки. По внутренностям калькулятора побежали разряды тока. Он вспыхнул как новогодняя гирлянда, выплюнул несколько золотистых искорок и погас.

– Ой, – пожал плечами Саллихар, снова почесал затылок и потряс останками новенького калькулятора. Те недовольно загремели. – Какие-то они хлипкие.

– Действительно! – возмутился Варух, самый энергичный из рыжих, и ударил по столу кулаком.

Угол столешницы отломился и упал на пол. Я с ужасом вгляделась в кусок бронзированного дерева толщиной с мою ногу.

– Ладно, – в отчаянной попытке спасти хоть что-то от вандализма скандров, вздохнула я. – Пишите: равно трем.

– Тре-ем? – недоверчиво протянул самый молчаливый из рыжих – Галлихар. До этого момента он гипнотизировал брошюру так, что я всерьез опасалась внезапного возгорания.

Меня слегка вывела из равновесия та небрежная легкость, с которой скандры крушили и рушили все, что, казалось, сделано на века.

В полной задумчивости исследуя обломок стола на полу, я машинально ответила:

– Ну да. Четыре минус один – три, три плюс три – шесть, поделить на два – три.

– Ась? – за вопросом последовало невнятное мычание четырьмя скандрскими голосами. Я переключилась с оценки масштабов крушения аудиторной мебели на оценку масштабов разрухи в студенческих головах.