Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

И я уже почти поддалась очарованию момента, когда Вархар бесцеремонно обнял за талию, прижал к каменному телу и выдал:

– Вот видишь! Я же говорил! Лучше, чем я, в Академии мужиков просто нет. Да что там в Академии, в принципе нет никого лучше!

Вот же нахал! Только расслабишься, а он опять о своем, о больном!

Я отскочила от Вархара как черт от ладана. Проректор лишь раскатисто расхохотался в ответ.

Я развернулась и на неверных ногах понеслась на кафедру. Лекция, у меня же лекция! И о чем только думаю?!

* * *

Впервые войти в лекционную нового вуза все равно, что впервые войти в клетку с тиграми.

В случае Академии Войны и Мира – в клетку с саблезубыми тиграми размером со слона.

На ватных ногах, едва переводя дыхание, я остановилась возле аудитории и прислушалась к таким безумно знакомым звукам студенческой жизни.

Шум и гам за бронзовой дверью уступали разве что грохоту ночной дискотеки.

Взж-ж-ж… бум… бах… гр-р-р… з-з-з…

С неприятным звуком проскальзывали по камням пола стулья, скрежетали парты, студенты перекрикивали друг друга на разные голоса.

А кто не мог перекричать – перекрывал галдеж зубодробительным фальцетом.

Там что, одни мальчики?

Словно отвечая на мой немой вопрос, рядом притормозила скандрина. Я видела ее на своей кафедре, но, сколько ни напрягала мозг, не смогла вспомнить ни имени, ни фамилии. Хотя сотрудница предусмотрительно представилась сразу после приветствия.

Ее небольшие светло-карие глаза, щедро подведенные карандашом, смотрели с сочувствием. На удлиненном лице с острым подбородком и носом-клювом расползлась дежурная улыбка. Между островками полустертой помады бешено-морковного цвета расправились синюшные складки губ.

Долговязая преподавательница, чуть менее массивная, чем те, с которыми уже сталкивала меня судьба, наклонилась и заговорщически прошептала:

– Вы им спуску-то не давайте, Ольга Искандеровна.

Это ж мальчикóвый поток! Звери, а не студенты. Из особо воинственных миров. Что с них взять? Одних скандров две трети потока.

Сама не понимаю, как упоминание этой расы не вызвало у меня нервного тика.

Бодрящее напутствие сопровождалось бешеными кивками. Я даже, грешным делом, оглядела себя с ног до головы. «Штукатурки» на лице подчиненной было столько, что чистота моего наряда подвергалась серьезной опасности.