Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

Ну, вот чего мне стоило вообразить, что дверь заперта, а то и вовсе – замурована?

Тем временем проректор пробежался взглядом по комнате и, заметив, что я сижу на кровати, ухмыльнулся. Его мутный взгляд и румяные щеки не сулили ничего хорошего.

– Ольга! Тебе очень идет эта тонкая пижама, – с придыханием произнес Вархар, и улыбка его стала шире. И, что еще хуже – гораздо нахальней. – А как тебе идет кровать! Я вообще считаю, что главное место женщины на кровати!

– Ага.

А еще на кухне и беременной, – усмехнулась я. Но проректор не оценил анекдот из моего мира.

– На кухне лучше кухарка, – поучительно произнес он. – А женщина… – Проректор обвел руками воздух, словно очерчивал гитару, и хищно ухмыльнулся. Правая бровь его вскинулась, приподняв родинки. – Женщина хороша в постели. Ну и детей рожать тоже.

– Можно мне отдохнуть, – взмолилась я, осознав, что фонтанирующему энергией Вархару вряд ли близки мои трудности.

 – А потом, на свежую голову, обещаю подумать – в чем хороша женщина. А?

Проректор хмыкнул, не прекращая улыбаться во все тридцать два зуба и не сводя с меня горящего взгляда. Он ни разу не сморгнул с того момента, как делал комплимент моей пижаме.

– Женщина! Заруби себе на носу! – Вархар ткнул пальцем в воздух, едва не достав до названной части моего лица. – Чем хороша женщина, может знать только мужчина. В твоем случае – только я!

Звучало как приговор.

Тот самый, что окончательный и обжалованию не подлежит.

И черт меня дернул удивиться:

– Это почему же в моем случае только ты?

– Потому, что я лучший мужчина в Академии! И самый лучший для тебя, разумеется, – изрек Вархар прежним тоном.

Но я слишком вымоталась, чтобы спорить с его раздутым до размеров корпуса самомнением.

Даже странно, что эта бочка тщеславия и тестостерона иногда проявляла человеческие эмоции! Я нет-нет, да и вспоминала, как проректор утешал после камнепада… Было приятно… даже очень…

– Давайте мы потом обсудим лучших мужчин и вообще, – скатилась я до просьбы.

– Это не обсуждается! – отрезал Вархар. Лицо его посерьезнело, а бровь все еще удерживала родинки на лбу.

– Тогда, может, ты позволишь мне отдохнуть? Чтобы потом, на свежую голову, разобраться в мужчинах получше? – с надеждой в голосе спросила я.