Мираж для Белого Сокола (дилогия)

— Литар… — испуганно выдохнула Ориен, сама не заметив, что обратилась к нему не так, как нужно. Сейчас этикет был последним, о чем она могла думать. Хотелось отступить, отойти — но за спиной стояла кровать.

Принц тут же убрал руку и шумно выдохнул. Он и сам не подозревал, что так остро отреагирует на обнаженную девушку. К его чести, Лит моментально вернул себе былое хладнокровие, отчего Ори немного успокоилась.

Платье, в котором она была на балу, не предполагало ни бюстье, ни корсета, поэтому верхней части белья на Ориен не оказалось.

Литу осталось стянуть с нее расстегнутую рубашку и надеть одну из своих, мягкую и чистую. Он проводил гостью до ванной комнаты, даже предлагал помочь умыться, но та отказалась. Впрочем, она там не задержалась и уже спустя несколько минут вернулась в спальню и уверенно направилась к шкуре у камина.

— Нет, Ориен, — услышала голос принца за спиной. — Ложись в постель.

И это заявление, да еще озвученное в такой категоричной форме, шокировало бедную девушку сильнее всех событий сегодняшнего длинного дня.

Она смотрела на Литара и не верила собственным ушам. Ведь принц просто не мог сказать подобное.

— Иди, иди, — повторил он, откидывая край одеяла. — Укладывайся и спи. Я немного посижу здесь, потом уйду в кабинет. Так что моя спальня в твоем полном распоряжении.

Она все еще продолжала стоять на месте и смотреть со страхом и непониманием. Двигаться к ложу явно не собиралась, и тогда Лит подошел сам, подхватил ее на руки и отнес в кровать.

— Спокойной ночи, Ориен, — проговорил, накрывая ее тонким одеялом. Потом медленно отошел в сторону, потушил все магические огоньки, кроме одного, и, усмехнувшись каким-то своим мыслям, добавил: — Кстати, ты первая девушка, которая спит в моей постели без меня. Цени.

Как только он скрылся за дверью ванной комнаты, Ори сильнее стиснула край одеяла и подняла взгляд к потолку. Она старалась заставить себя расслабиться и хотя бы попытаться снова уснуть. Не по ментальному приказу, а по-настоящему, со сновидениями и полноценным отдыхом.

Да только сердце до сих пор бешено стучало, дыхание никак не желало восстанавливаться, а кожа еще хранила тепло пальцев принца.

«Ненавистного принца», — поправилась она мысленно.

Но врать самой себе было бессмысленно — Сокол волновал ее. И пусть она его боялась, и как мужчину в первую очередь, но вместе со страхом ощущала странный трепет. Но что важнее всего, он не был ей противен.