Любовные игры и сказки любви

Среди кухонного чада

Из-под запертых дверей,

Моя плоть, казалось, рада

Встрече с кожею твоей.

Храбр от первой рюмки водки,

Что глотнул в кругу ребят,

Я дешёвые колготки

Молча стягивал с тебя.

В темноте, что было дальше,

Я не вспомню до сих пор;

Знаю: было всё без фальши.

Только юность и задор.

Из квартиры кто-то вышел…

Жаль, на нашем этаже;

Мы метнулись словно мыши,

Чтоб не встретиться уже.

Маски

Рот свой густо намажешь помадой,

Тени около глаз наведёшь,

Красоте нарисованной рада,

Ты на грязную улицу рядом

Продавать свою маску пойдёшь.

Извергая фальшивые стоны,

Неестественно часто дыша,

Глаз ничьих не увидишь влюблённых,

И в полученных мятых «зелёных»

Для души не найдётся гроша.

Будет бить тебя маленький Хачик,

И ломать деревенский Иван.

Вспомнишь ты с истерическим плачем

Как влюблённый веснушчатый мальчик

И без грима тебя целовал.

Смыв с лица безобразные маски,

Бросив в урну для губ карандаш,

На бульвар, словно фея из сказки,

Ты войдёшь.

Здесь за ломаный грош не продашь.

«Эта надпись на заборе…»

Эта надпись на заборе

Не даёт покоя мне,

Вновь её увидел вскоре

В нашем доме, на стене.

Среди множества ругательств

Я нашёл слова свои;

В них одно из доказательств

Человеческой любви.

Ни рисунки гениталий,

Ни короткие слова

Этих слов не оскверняли,

Были просто как канва.

Посреди словечек гнусных,

На поверхности стены,

Мне казалось, так искусно

Те слова нанесены.

Но приходит время истин:

Мастер выпишет наряд,

И маляр посредством кисти

Охрою замажет мат.

От малярной кисти стены

Станут словно чистый лист,

Только слов моих нетленных

Не коснётся эта кисть.

И среди блестящей краски,

Веселя глаза свои,

Я читаю как из сказки

Лишь три слова о любви!

Крановщик

Мы распили литр перцовки,

Согреваясь средь зимы,

И на старенькой спецовке,

В покосившейся бытовке

Занялись любовью мы.

Капли мелкие раствора

На лице и на руках…

Вспомнил я как у забора,

Торопясь, без разговора,

Целовал тебя впотьмах.

Отбиваясь, полной кистью

Ты мазнула по руке.

Я – нормальный, я – не мистик,

Но никак мне не отчистить

Этот след на пиджаке.

И моя душа запала

На тебя, и с этих пор

Плоть моя тебя искала

Там, где кисть твоя махала,

Где готовился раствор.