Принцесса с горьким именем. Книга 1. Падение фамилии

Ухмыльнувшись прозорливости старика, Мира подошла к диковинной вещице. Она надеялась, что маг оставил ей сообщение и не ошиблась, когда обнаружила на столе записку, вероятно, выпрыгнувшую вместе с платьем: «Андория ждет своего Правителя». Всего одна строчка. Ни приписки, ни адресата. Но маг узнала почерк своего наставника. И все же она надеялась, что тот будет более многословным.

Накинув халат, Мириам отправилась в ванну.

По меркам Другого мира, Мартре и Мириам жили в большой квартире, состоящей из трех комнат.

Общая комната была проходной и часто служила гостевой. В ней и расположились камергер и дворянин, которого принцесса отказывалась причислять к благородным, узнав о его принадлежности к пиратству. Выходя из своей комнаты, принцесса столкнулась именно с ним.

-Доброе утро, Ваше Высочество! – улыбнулся он, делая ироничный поклон. - Как Вы спали? Надеюсь, сны Вам снились самые сладкие.

Его речь и манера держать себя вмиг рассеяли благодушное настроение принцессы.

Скривившись, Мира прошла мимо. Но едва девушка дошла до кухни, как услышала возмущенный возглас еще одного «гостя»:

-… как Вы можете, госпожа Мартре? В такой халупе? Да самый последний андорийский бедняк живет лучше. А она – принцесса!

Камергер уже не первый час возмущался. Вся его робость прошла. Ночь для него выдалась ужасной: слуга Короля испытал все прелести складного дивана и тонких стен. Мартре невозмутимо готовила кофе. Все стенания камергера она пропускала мимо ушей.

Ей необходимо было сосредоточиться на своих планах. Слушать почетного слугу она даже не собиралась.

Но Мириам не выдержала.

-И что с того, господин камергер? – Мириам стремительно вошла в кухню, сверкая глазами. – Разве принцессы определяются местом, где они живут?

Камергер замялся. Он не ожидал встретить отпор. Мартре, единственно, кого он боялся, с ним не говорила, а Мириам, похоже, вообще воспринимал как существо покладистое и молчаливое (даже не смотря на вчерашнюю вспышку).

-Благородство – есть воспитание. Советую подумать над этим.

Если камергер рассчитывал увидеть свою принцессу прежним кротким и замкнутым ребенком, то он сильно просчитался. Обитание в другом мире, притирание к его быту, законам и нормам морали оставили глубокий след в душе Мириам. Ее покладистость и вялость канули в небытие. Лишь иногда в ней еще просыпались отголоски ее былого характера и воспитания.