Шипы и когти

Кто бы мне рассказал правду об этих Печатях…

– Катёнок, ты в порядке?

Серёжа не зашёл в ванную, хотя я не запиралась.

– Нет, – против воли вырвалось у меня.

– Не расстраивайся так. У тебя же вроде тётя ведьма? Может, она что-нибудь подскажет?

Напоминание о тёте Даше отдалось в душе болью. Серёжка не виноват, мы же с ним не так давно знакомы.

Я выключила воду и встала босыми ногами на прохладный кафель.

– Она умерла, – сказала я, чувствуя горький ком в горле.

– Извини.

– Мне тогда было восемь лет, – завернувшись в полотенце, я вышла к оборотню.

– Тётя Даша умела лечить прикосновением рук. Снимала боли, заживляла порезы и мои разбитые коленки. Она называла себя Целительницей, но никто к ней не приходил, как ко мне, за помощью.

– Почему?

Раньше этот вопрос не давал мне покоя. Только теперь её твёрдое нежелание афишировать свою деятельность перестало казаться блажью.

– Не знаю, Серёж. Она мне говорила, что я слишком мала, чтобы понять её. Как-то раз обмолвилась, что не хочет быть такой, как другие.

Как думаешь, другие это те, кто с Печатями?

Он осторожно стёр пальцем капельки воды с моего виска.

– Мы предпочитаем не соваться в дела магов, у нас с ними разные интересы и цели. Прости, что заставляю вспоминать об этом… Как она умерла? Её убили?

Я покачала головой. Кое-как державшаяся в волосах заколка немного сползла.

– Рак. Такая злая ирония судьбы, человек с даром исцелять не мог помочь себе. Мой дар в этом похож: я вижу настоящее, прошлое и будущее других людей, но ничего не могу узнать о собственной жизни.

– Мы справимся, Катёнок, – оборотень обнял меня. – Надевай пижамку и ложись спать. Утро вечера мудренее, как-то так.

Неопределённо угукнув, я прижалась щекой к его горячей груди.

Глава 4

Невооружённым глазом было видно, что женщину привело ко мне отчаяние. В её чувствах крепко сплелись недоверие и надежда, взгляд же почти не выражал эмоций. Мама Лены была хорошо одета, ногти украшал скромный, но аккуратный маникюр, крашеные блондинистые волосы не портили отросшие корни.

Несмотря на горе, она не запустила себя, но даже мне, впервые её увидевшей, показалась рано состарившейся.

– Вообще-то я не верю в магию, – честно призналась она, присаживаясь напротив меня. – Наташа с таким восторгом о вас рассказывала, что я поддалась на её уговоры. Видите ли, мне больше некого просить о помощи. В какие инстанции я только не обращалась…

Тяжёлый вздох. Но не расплакалась.