Шипы и когти

Какая прелесть, надо себе подобный купить, а то после Серёжиных когтей на полу царапины остались… Я немедленно отругала себя за столь неуместные мысли и, усевшись на полу по-турецки, коснулась круглого тёмно-зелёного малахита.

Комната через дар рассказывала мне о Лене, и камни должны были помочь отфильтровать поток информации.

Девочке с младых ногтей прививали хороший вкус. Здесь всегда было так опрятно, после её смерти почти ничего не изменилось. Мама только убрала в коробочку пару безделушек с подоконника, а куклы и большинство игрушек ещё давно перекочевали к младшей сестрёнке.

Гости приходили, но редко. В основном девочки, в том числе Полина с Наташей. Мальчиков сюда не звали, наверное, года три.

Взяла морковный сердолик, чтобы сосредоточиться на Полине – лучшая подруга обязана всё знать. Тем более, она была здесь за день до гибели Лены.

Образы смутные, но одно ясно. На подружку не давила тяжесть чужой тайны, её сознание на тот момент было бесхитростным и до того позитивным, что я не заметила, как мои губы сами собой растянулись в улыбке.

Но что-то тяготило Лену. Её мучила некая острая проблема, но окружающие об этом не догадывались, ведь внешне девочка оставалась спокойной, и её состояние не влияло на успеваемость. Одним словом, не было очевидного повода бить в набат.

Яшма «посоветовала» обратить внимание на книжный шкаф. В нём царил идеальный порядок: учебники на одной полке, классика на другой, пёстрые томики с подростковым фэнтези на третьей, на четвёртой… Оно и понятно, девушкам в её возрасте интереснее читать про волшебные приключения и сказочную любовь, чем что-то иное.

Я провела кончиками пальцев по корешкам с глянцевыми буквами. Лена чувствовала себя связанной с этим. В принципе, многие романтично настроенные особы мечтают оказаться на месте Беллы Свон, но не каждая будет так серьёзно отождествлять себя с книжной героиней.

Должно быть что-то рукописное. Никто не нашёл, хотя лежало на виду.

Зацепившись за фантом, я отошла от шкафа и подняла диванную подушку. Под жёсткой тканью прощупывалось что-то плоское и твёрдое.

Я уверенно расстегнула молнию и вытащила на свет тонкую записную книжку в твёрдом переплёте с Биг Беном.

Едва открыла первую страницу, как у меня подкосились ноги от нахлынувшей энергии. Я села на край дивана и, уняв пробудившееся волнение, уставилась на надпись, сделанную округлым почерком отличницы: «Я вижу мёртвых». Меня вмиг захлестнул сохранившийся в чернилах страх, пронзительный, как отчаянный крик о помощи.