Месть Агонии

Свита из сотворенных высших вампиров постоянно следила за всеми и за ней. Ее оставляли одну не больше чем на пол часа и то, после третьего приказа.

Адриан за считанные годы превратился в самого настоящего тирана. Это он настоял на том, чтобы она создала высших вампиров. Тогда она повиновалась, потому что думала что дюжина высших смогут удержать ученика, когда ей придет время уйти. Она надеялась, что он встретит хорошего друга среди новообращенных или любовника, и забудет о ней, хотя бы на время. Но все тщетно. Он не оставлял идеи защиты своего творца и только сильнее давил.

Она слишком привязалась к этому глупцу, и слишком устала от тупости собственных творений, чтобы спорить.

Теперь она всецело понимала Антуана, который говорил, что она - его единственный друг, и ни один из его детей не стоит доверия и дружбы. Теперь она знала насколько наивны и злы ее юные дети, и насколько у нее самой мало сил, чтобы раз за разом доказывать вампирам, что стоит смотреть на мир чуть иначе. Она уже давно махнула рукой на Адриана, не обращала внимания на высших и не говорила ни с кем из них дольше положенного.

Да, она любила их, но любовь эта не имела никакого отношения к уважению и настоящей дружбе, которая бывает лишь между соратниками. Среди ее творений не было души, которая могла бы стать ей другом. У нее были дети, птенцы, глупые, неопытные и невероятно сильные птенцы, которые своей яростью и импульсивностью уже даже перестали раздражать, просто жалость. У нее была ответственность и долг, но перед чем и ради чего она уже смутно понимала. Ее перестали заботить проблемы ее птенцов, планы врагов и надежды друзей. Хотя друзей у Изящной Агонии не было, а были временные союзники.

Она смирилась не только с собственным поражением, но и будущим поражением ее расы. Все вампиры во всех реальностях умрут рано или поздно, потому что первородных вампиров не рождалось со времен сотворения, а все остальные растут над собой слишком долго, чтобы их не стерли другие расы. Всему придет конец и все обратится в тлен.

Вамп отошла от окна и подошла к гобелену. Тонкие, все такие же идеальные пальчики нырнули в рисунок, словно в пену и вытащили осиновый, изрядно изуродованный после ритуала кол. Она бережно положила его на стол перед собой и принялась гладить пальцами словно любимого питомца. Яд знаков, дерево и металл не потеряли своих свойств, но вамп не причиняли никакой боли. Потребовалось почти шесть сотен лет, но она все-таки привыкла к магическому яду.