Так становятся звёздами

Заставишь каждого виновника, по очереди, испить последствия своих ошибочных действий. Не пойдут под нашу эгиду добром – бери силой! А вы, сударыня, – обернулся Алонсо к Гаитэ, – окончательно определитесь, кем хотите быть в будущем: Рейвдэлом или Фэйлом. Член ли вы нашей семьи или наш кровный враг. Тот, кто не подчинится, будет повержен, любое предательство – отмщено.

– Кем? – хмуро вопросил Сезар, не глядя на отца.

– Вами. Вместе вы – несокрушимая скала, сила! Но для того, чтобы стать этим, вам, мальчики, необходимо прекратить драку! Стать тем, кем должно – одной семьёй.

Мы – едины! Только так, только вместе одержим победу. Если вы не в состоянии этого понять, сыновья, мы обречены на поражение. Перед нами лежит высокая цель – реформаторство прогнившего насквозь государства. Нужно вернуть Саркассору процветание, мир, былую славу. Но чтобы достичь цели нужно одержать победу над самым страшным врагом – самим собой! Отриньте ненависть, сыновья и станьте тем, кем я произвёл вас на свет – братьями! Едины – навек! Хочу услышать это от вас! – протянул к ним руки Алонсо, покрытые глубокими морщинами, но сложно было назвать их немощными или старческими.

Торн и Сезар обменялись неприязненными взглядами. Сама необходимость лицемерить вызывала у обоих глубокое отвращение. Или, возможно, они не желали давать клятву, в исполнении которой сомневались?

– Ну же! – возвысил голос Алонсо. – Дайте мне ваши руки!

С неохотой, но Торн и Сезар выполнили требование отца.

– Поклянитесь, здесь и сейчас, дорожить друг другом, беречь друг друга, любить – быть семьёй.

Свет закатного солнца пробивался в высокие стрельчатые окна, ложась пожарным отблеском на лица.

– Клянусь, – первым проговорил Торн.

– Клянусь, – сдавленно вторил ему Сезар.

– Ну, вот и хорошо, – откинулся в кресле Алонсо, прикрывая рукой воспалённые глаза. – А теперь оставьте меня. Я устал. Мне нужно побыть одном.

– Отец? – встревоженно воскликнула Эффидель. – Вы не здоровы?

– Я же сказал – устал. Ну, ступайте же.

Озадаченные, обескураженные и присмиревшие, они покинули покои императора.

Глава 16

Гаитэ опасалась, как бы братья вновь не сцепились между собой, но склоки всех порядком утомили, продолжать ссору ни у кого не оставалось ни сил, ни желания. Все предпочли разойтись в разные стороны, хотя и чувствовалось, что ссора не исчерпала себя, а лишь затихла, затаилась до поры, до времени.

Торн предложил Гаитэ руку. Её взгляд невольно задержался на сбитых костяшках.