Так становятся звёздами

В её голове вихрем мелькали сомнения – в благоразумии, в доверии к этому человеку, в том, что будет завтра, если…

Но с другой стороны, ещё совсем недавно она и мечтать не смела о том, чтобы познать не то, чтобы любовь, а просто, обычную близость с мужчиной. Ей скоро двадцать один и в теле девицы ей давно тесно, как бабочке, перезревшей в коконе. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и – пожалеть.

Завтра они едут на войну, где может случиться всё, что угодно. Вдруг случится так, что ей не придётся узнать, какого это – сорвать плод любви целиком, а не просто надкусить? Да и близость с Торном может оттолкнуть от неё Сезара – не каждый согласится есть объедки со стола соперника.

– Возьми меня, если хочешь, – протянула она к нему руки. – Я твоя.

Она плохо помнила, как они поднимались по лестнице, как оказались в его комнате.

Было темно. И дрожали руки. И взгляд словно умоляюще зацеплялся за балдахин над огромной кроватью.

Помнила только, как он снова целовал её. Как опускался на колени, чтобы снять с неё туфли.

Помнила, как стонала, когда его быстрые, проворные, нетерпеливые пальцы освободили её от платья, и нежные холмы её грудей оказались в плену его горячих ладоней.

– В реальности ты ещё красивей, чем виделась мне в мечтах, – хрипел Торн, покрывая поцелуями фарфоровую белизну её горла, горстями зачерпывая половодье высвобожденных из прически волос, разметавшихся по плечам.

Опустив Гаитэ на кровать, Торн принялся сбрасывать одежду и с себя, открывая для её жадного взгляда атлетически мощное тело, позволяя любоваться широкой грудью, плоским животом, слегка припорошенной кудряшками узкой талией, длинными ногами.

Гаитэ потянулась к нему, когда он лёг рядом. А потом уже сложно было понять, что с ней: парит она или падает? Он сжимал губами её соски, заставляя стонать, извиваться и жаждать чего-то ещё… чего-то большего.

Она застыла в тот момент, когда он вошёл в неё, избавляя от бремени невинности, вводя в новый мир.

Любое рождение неразрывно связанно с болью. Впрочем, боль была краткой и преходящей, несмотря на резкость.

Так бывает, когда наколешь подушечку пальца – как ожог, но в следующее мгновение всё прошло.

Потом какое-то время Гаитэ не испытывала ничего, но медленные волны, колышущиеся в её теле, понесли вверх, на вершину, пока она не растворилась в жарком потоке с мучительно сладким стоном.

– Ты– удивительная! – с восхищением говорил Торн, крепче прижимая Гаитэ к себе. – Не каждая способна познать радость любви с первой главы в книге.