Так становятся звёздами

– Ты ведёшь себя как капризный ребёнок, – фыркнул он, в несколько ловких движений зашнуровывая на груди колет.

– Нет, – огрызнулась Гаитэ. – Это ты пытаешься быть деспотом.

– Я стремлюсь совершенно к другим вершинам, – со смехом Торн подскочил к Гаитэ, схватил её в охапку и покружил по комнате. – Я хочу стать единственным в твоей жизни, первым и последним мужчиной.

Потом лицо его вдруг резко помрачнело:

– Святые духи, Гаитэ! Ты едешь фактически на войну, а на войне женщинам не место! Я должен поговорить с отцом…

– Разве ты уже не говорил с ним?

Торн помрачнел ещё больше:

– Говорил.

Отец непреклонен. Ему нужны эти чёртовы провинции, чтоб им сгореть!

– Надеюсь, гореть никому не придётся. Именно потому твой отец и настаивает, чтобы предотвратить новые войны и пожары. Я одного не пойму, почему вместо твоего брата не можешь поехать ты?

– Потому что войско, которое возглавляет брат, представляют собой приданное его жены, от которой он теперь пытается отречься…

Мгновенно заметив перемену выражение лица Гаитэ, которая в глубине души опасалась того же: что, получив желаемое, Фальконэ и её сбросят со счетов, он тряхнул головой.

– С тобой этого не произойдёт. Наш брак не только политический. Нас связывает любовь.

– Ты так легко говоришь об этом? Любовь самое дорогое, что есть в нашем мире, но вот парадокс – ничто иное люди не ценят так дёшево. Если даже армия не может гарантировать верность твоего брата его жене, как могу я не волноваться?

– Дорогая, союз моего брата и его супруги изначально был фиктивным.

Одним из условий его брака была негласная договоренность о том, что на права супруга Сезар никогда не станет претендовать, что вернёт своей дорогой жёнушке свободу при первой же возможности. За свой статус замужней женщины не обременённой супругом дамарасплатилась армией наёмников. Так что, сняв оковы с этой дамы, предпочитающей, к слову, девочек мальчикам, брат всего лишь последует принятому соглашению.

Гаитэ с удивлением слушала Торна и не понимала, отчего с облегчением воспринимает мысль о том, что Эффидель и Сезар не лгали –по крайней мере, в этой части.

А может быть, вообще не лгали? Может быть семейство Фальконэ не такой уж и серпентарий, как она вообразила?

– Мы способны быть вероломными к врагам, но своим мы верны. А ты теперь часть семьи. Тебе не о чем беспокоиться. Договорились?

Гаитэ кивнула.

– Пошли, провожу тебя до твоих покоев.

– Прилично ли это?

– Прилично, – уверенно заявил Торн, беря её за руку.