Так становятся звёздами

– При всём моём уважении к вам, отец, я не могу позволить брату предъявить права на то, что принадлежит мне!

– Ни тебе, а семье, Сезар. Всё, что мы делаем, мы делаем не ради себя, а ради всех нас! И чтобы ты не говорил, решение уже принято. Я предоставлю девочке убежище. Она заслужила это своим храбрым поступком.

– Храбрым? – поморщился Сезар. – Она действовала из безысходности. И, к слову, её власть чисто номинальная, люди вряд ли станут ей повиноваться. Девчонка совершенно бесполезна.

– Хватит, сын! Довольно.

Твоя алчность и жадность не делают тебе чести. Я могу понять твою досаду, но не разделяю её. И, кстати, если бы мы раньше вспомнили о существовании этой девушки, тебе, возможно, ненужно было бы идти на… некоторого рода, жертвы, – понизил голос Алонсон. – Но с этим уже ничего не поделаешь. А этот союз примирит многих.

– А мой брат, ваш возлюбленный сын, в очередной раз получит всё, – и титул, и невесту, – не ударив палец о палец.

– Брак, который нам так кстати предложили, введёт Торна в число старой знати и сделает его законным владельцем герцогства Рэйв, – довольно проронил имперотор.

– Ну разве это плохо?

– О! Меня это несказанно утешает! – Сезар вонзил кинжал в окорок с таким видом, будто ему не терпелось кого-нибудь прикончить. – А вы не думали, отец, что за те десять лет, что Тигрица воевала с нами, её поданные изрядно обнищали? Видели вчера платье этой девочки? У неё потрёпанные манжеты. Ваши надежды пополнить нашу казну подобным образом могут потерпеть фиаско.

Конечно, девчонка с удовольствием выйдет замуж за одного из нас, но разве пустая, номинальная корона, висящая над её головой, способна сделать нас более могущественными или менее уязвимыми?

Гаитэ видела, как перекосилось от бешенства лицо императора. Так что даже на щеках набухли багровые вены.

– Ты осмеливаешься давать мне советы?! Пытаешься манипулировать мной?! Жалкий мальчишка! – рявкнул он на Сезара.

Отец и сын уставились друг на друга, как два врага.

Гаитэ даже показалось, что напряжение между ними можно потрогать руками.

Сезар с холодной, преднамеренной чёткостью, произнёс:

– Исполни желания этой девчонки, и мы все об этом пожалеем.

– Ты точно пожалеешь и прямо сейчас, если не прикусишь свой поганый язык!

– Ты словно разум потерял! Эта женщина не может быть нашим другом. Не забывай, какой непримиримый яд, вместо крови, струится по её жилам? Её мать не смогли смирить даже железные кандалы.