Так становятся звёздами

Пальцы его нервно сжимали рукоятку кинжала, так, будто генералу не терпелось прямо сейчас пустить кровожадную сталь в ход.

– Вы мне угрожаете? – выгнула бровь Гаитэ со всей высокомерностью, на которую только была способна.

– Лишь предупреждаю – не позволяйте смрадному воздуху, наполнившими этот дворец и город, затуманить вам голов. Не забывайте, для чего мы здесь.

– И для чего же вы здесь? – раздался бархатный, зловещий голос, – Простите, если помешал, но просто очень любопытно узнать вашу точку зрения.

– Сезар Фальконэ? – поднял голову Фейрас к галерее, с высоты которой за ними наблюдал незамеченный соглядатай.

– Вижу, вы зорко следите за своими гостями?

– И, судя по всеми, правильно делаю.

Сезар небрежно облокотился на поручень, с явной, неприкрытой угрозой.

– У меня создалось впечатление (возможно, ложное!) что вы пугаете даму, а мне никогда не нравилось читать огорчение на хорошеньких женских лицах.

– Если даму что-то и огорчает, – теряя терпение, прорычал генерал, – так это то, что вы вероломно лишили её законного права на принадлежащие ей по праву земли, изнасиловали, оболгали её мать, а потом подло заточили в острог!

Уперев руку о белый мраморный парапет, Сезар перемахнул через ограждение, с довольной внушительной высоты приземлился точно между Гаитэ и графом, склоняясь перед Гаитэ в нарочито выверенном поклоне:

– Прекрасная сеньорита, если какие-то из моих действий огорчили вас, я готов принести извинения.

Но, смею заверить, ничего вероломного в моих поступках не было. После того, как ваша мать решила не подчиняться власти моего отца-императора, я был вынужден призвать её к благоразумию. Однако, послушавшись неправильных советов, она отказалась внять голосу разума, не оставив мне иного выбора, как подчинить её силой. Это была прямая измена с её стороны, за которую любой мужчина поплатился бы жизнью. Что же касается изнасилования – клянусь, я не опускался до такой низости. Да в этом никогда не было нужды. Женщины, которых я желаю, мне не отказывают, – закончил он, уперев руки в узкие, стройные бёдра.

На губах Сезара зазмеилась улыбка, от которой кровь стыла в венах.

– Но, если вы тоскуете о матери, – продолжил молодой человек, – не правильнее ли было обратиться с просьбой о свидании с ней к нам, вашим родственникам, вместо того, чтобы назначать свидания человеку, отошедшему от дел и давно уже ничего не решающему?

Сезар откровенно упивался новой игрой, в очередной раз демонстрируя собственное превосходство над всеми окружающими.