Так становятся звёздами

– Ну, вы довольны, моя будущая дорогая жёнушка?

Ярость, накрывая девятым валом, смыла всю решимость оставаться невозмутимой и спокойной. Размахнувшись, Гаитэ со всей силы отвесила оплеуху по этому красивому, наглому, порочному лицу.

– Животное! – тихо зарычала она.

Когда Гаитэ злилась по-настоящему, она никогда не повышала голоса. Напротив, злость словно лишала горло способности дышать и от этого слова звучали ровно и тихо.

Голова Торна мотнулась и вновь вернулась в исходное положение Взгляд потяжелел настолько, что в какое-то мгновение Гаитэ показалось, что он сейчас ударит её в ответ, как в прошлый раз.

– Безответственная глупая скотина! Трахаешь всё, что движется!

– О! Какое изящное выражение в устах столь хрупкой и элегантной дамы! И кто тут отрицает, что ревнует?

– Ревную?! Да ты что, не понимаешь разве, что, не ограничивая себя в своих аппетитах, ты заражаешь каждую несчастную женщину, с которой был? Что эти женщины понесут заразу дальше, а поскольку при дворе твоего отца адюльтер возведён в ранг нормы, то через полгода при таких темпах вы все рискуете остаться без носа! А через год все сливки саркосорского общества превратятся в психованных идиотов! Кто вы, Торн Фальканэ? Неотесанный деревенский увалень, не знающий элементарных правил? Беспринципное чудовище, нарочно распространяющее заразу в качестве вендетты за поруганную честь? Или слабак, не умеющий управляться с собственным удом?

– Полегче! – ошарашенно пробормотал он.

– В таком случае твой лекарь просто дешёвый шарлатан и идиот!

– Дешёвый? – хмыкнул Торн, покачав головой.

– Первое, что ты должен был сделать, это исключить из своей жизни всех женщин!

– Да что ты?! Я – мужчина! Это невозможно.

– Если для тебя это невозможно, то ты просто слабак.

– Повтори это ещё раз, и я… – Торн взял паузу, хмурясь, подбирая слова.

Бросаться угрозами на ветер он явно не привык.

– И ты?

– Мужчинам я резал глотки и за меньшее. Женщины обычно расплачивались тем, что у них ниже талии, – его рука выразительно и грубо легла сверху на её лоно, чувствительно надавливая, заставляя рдеть щёки Гаитэ от смущения и бессильной ярости. – Но что делать со своей будущей женой? Одновременно и такой невинной, и такой сведущей в столь…хм-м?.. скользкой теме? Ума не приложу!

– Трудно к чему-то прикладывать то, чего нет, – оттолкнула его от себя Гаитэ.