Сердце бабочки

Да ведь я сейчас как хвелтинская девчонка, которая гадает на ромашке: "любит-не любит, плюнет-поцелует, к сердцу прижмет – к черту пошлет"! Несколько минут назад сокрушалась, не прогонит ли меня обратно в безвестность мужчина, которому отдалась, а теперь беспокоюсь, захочет ли он провести со мной остаток моих дней… Смешно. Не лучше ли дождаться встречи и прямо спросить его, что теперь? Страшно-то как при одной мысли о том… Куда надежнее витать в облаках собственных фантазий и домыслов…

Тут до меня дошло, что занятия-то в Академии вовсю идут, а я прогуляла… И пока неясно, кто я теперь, будет ли мне дозволено учиться, как раньше, нужно исполнять прежние договоренности.

А я их уже нарушила, опоздала на занятия… Я бросилась к гардеробу и вспомнила, что шуба моя вместе с одеждой осталась в цыгантийском доме… Придется надеть осенний полушубок, померзнуть по пути в Академию. Я должна туда дойти.

Одевшись и обувшись в осенние сапожки – зимние остались у Шекины со всей одеждой, – я сбежала вниз по лестнице, распахнула дверь… и не смогла сделать ни шагу.

Уперлась в невидимую преграду. Пару раз я побилась в нее, как мотылек о стекло. Потом закрыла дверь и подошла к той, что выходила на другую улицу. Тот же эффект. Как будто нечто не пускало меня из дома.

- Чаво ломишшься? – раздалось ворчание Пакоты. – Не пройтить тебе, не допетрила ишшо, дурында? Баньер не пускает.

- Какой баньер?!

- Этакой. Банит он тебя.

- Как банит?

- А такось. Банит и не пускает. Сиди дома значиццо. Хозяин приле… придет, разберецца.

- А откуда тут этот… банер?

- Сама не петришь что ль? Хозяин небось поставил, хто ж еще?

Я закрыла вторую дверь и села на диван. Дела… Хозяин поставил неведомый банер. Зачем? Чтобы я не могла выйти? Ну, значицца… ой, значит, выгонять меня точно не собирается, раз не выпускает наружу. Кроме этого смелого вывода, других я сделать не могла.

До двух часов пополудни я сидела в холле, не зная, куда себя деть. Выполнять положенную работу была не в состоянии – глаза сейчас не увидели бы книжных строчек, руки не смогли бы держать перо… Уйти в спальню, читать или даже просто валяться на кровати не давали нервы – он мог прийти в любую минуту, а я пропущу его приход… Лечь прямо на диван, где провела всю ночь за бесстыжими утехами, не дозволяли остатки скромности и неловкость перед Пакотой.

Так и сидела на краешке стула, как пару месяцев назад на собеседовании в Академию, и бездеятельно ждала.

В десять минут третьего дверь открылась.