Над небом голубым...

Теперь я представляю, что твой скандинавский король, вместо штурма, завел нас в ловушку, и замок подожгли. Кстати, в конце маршрута, еще садоводство какое-то, так что квест нас тот еще ожидает. Вот ломанутся сюда дачники на следующей остановке – и нас тут вообще придушат…

Кто-то наступил Павлу на ногу. Государь стоически выдержал это, проглотив ругательство, и в тон Птице ответил:

- Завершающий этап битвы - покинуть горящий замок. А именно, пробраться к выходу и спасению.

Но, пожалуй, делать это лучше за пару остановок до цели - иначе можно с легкостью укатить дальше.

К счастью, им удалось выбраться из автобуса на нужной остановке. Благо музей располагался вдоль трассы, и был виден издалека. Отдышавшись и встряхнувшись после «штурма замка», Павел и Женька не спеша направились к скромному розовому зданию. Ворота в музей, крепко сбитые из широких, потемневших от времени досок были гостеприимно распахнуты.

За ними открывался просторный двор, окруженный усадебными постройками.

- И вправду – путешествие на машине времени - заметила Птица, разглядывая каретный сарай и кучи дров, в беспорядке раскинутые повсюду.

Они решили начать осмотр с Дома-музея станционного смотрителя. Дама-экскурсовод уже вещала что-то группе туристов, а Павел и Женька то подходили к ней и внимательно прислушивались, то отходили в сторону, заинтересовавшись какой-то вещью из старинного быта.

- Место, где смотритель принимал путников, одновременно служило и домом для его семьи – поясняла экскурсовод. - Это помещение делилось на три части: «чистая половина» для приезжающих с примыкающей к ней «комнатой Дуни», а через сени — «ямщицкая». Чистая половина предназначалась для заезжих господ, где они могли отдохнуть, ожидая лошадей. Здесь с точностью восстановлена описанная Пушкиным обстановка.

- Все, как и было в повести - негромко подтвердила Птица, оглядываясь по сторонам.

– Кровать с пестрой занавеской, цветы бальзамина на окне, и лубочные картинки.

Посреди комнаты возле печи стоял накрытый белой скатертью стол с русским самоваром, а возле окон - сундуки и чемоданы проезжающих. Павел подошел к еще одному столику в углу комнаты, небольшому и заваленному пожелтевшими бумагами. Наклонился над ним и удивленно подозвал Женьку.