Луна для Дракона V. Попроси меня остаться. Часть 2

И ее заволокло болью, она вскрикнула и потеряла сознание, а когда очнулась то лежала в своем домике, в своей постели. Одна.

Слезы катились по щекам. Чувства, боль, которые она все шесть лет заглушала, не давая им вырваться наружу - одной гигантской волной накрыли ее.

Она снова видела, как отцу помогли опуститься на колени, как он, устремив глаза к небу, прошептал короткую молитву и лег на плаху. Палач нанес удар быстро и милосердно. Эзалия не могла заставить себя отвести глаза от ужасного зрелища.

Как мало времени нужно, чтобы лишить человека жизни! Только что на какое-то мгновение, показавшееся вечностью, топор завис над головой жертвы - и вот уже все кончено, оборвалась жизнь ее отца. Звук его голоса все еще отдавался эхом, застывшим в воздухе, а его самого уже нет в живых.

Она не получила диплом, ее лишили магии, изгнали из общества за грехи отца. Она навсегда вычеркнута из рода Вэр-Лиросов. Теперь она без дара целителя. Только боевой дракон. Дракон, которого она не любит в себе.

Она начала новую жизнь на севере, на краю границ между землями лунных и человеческого континента. И нянюшка приняла ее, и Эзалия выплакалась в дорогих, любимых объятиях.

А потом не стало и нянюшки. И она осталась совсем одна. Но выжила. Стала сильнее, спокойнее, терпимее к своей судьбе.

И вот они нашли ее, и этот черноволосый мужчина снова заставил ее все вспомнить, пережить заново…

Как можно простить? Нужно ли прощать? Что сотворит прощение с растерзанной душой? Склеит? Соберет по кусочкам? Вернет «все как было»?

Что сотворит прощение с чувствами? С теми, которые стали черным отражением самих себя и наполняют почерствевшую душу терпким ядом тьмы.

С теми, которые шипят змеями и требуют: «Отомсти!» С теми, которые заставляют видеть только мрак…

Что сотворит прощение с болью?

Приглушит?

Сможет ли прощение утолить ту жуткую, режущую муку, заставляющую жалеть о том, что родилась?

Сможет?

Ведь душа опустела, а затем наполнилась невыносимым: болью, страданием, обидой… Наполнилась темным и неприятным, мерзким, как прикосновение к бородавке на остывшем трупе.

И эта жуткая темная жижа, забурлившая в пустоте преданной души, заставила ее броситься прочь. Куда? Прочь. От кого? Прочь. Зачем? Прочь. Не было ни цели, ни плана, ничего…

Ничего вокруг не было, даже мира. Ее мира.

Только желание спрятаться, убежать от людей.

И ронять горькие слезы.

Пока - горькие.