Луна для Дракона V. Попроси меня остаться. Часть 2

Низкие облака цепляются за их плоские вершины. Древняя сосна примостилась на отвесном утесе, сложенном из правильных и идеально пригнанных друг к другу прямоугольных камней. Какой богатырь выстроил здесь эту мощную кладку? Вокруг разбросано множество таких же огромных камней, будто выточенных руками гигантов. Среди них едва заметна лестница из таких же каменных блоков, ведущая выше, туда, откуда продолжает доноситься странное пение.

Сквозь густые облака начинает пробиваться солнце. А вот и вершина. Там кто-то есть.

- Нам туда, - крикнула Вероника, прибавляя шаг.

- Я чувствую магию, - сказал Крэй, - легкую, едва уловимую.

- И я тоже! - воскликнула Аими. - Все-таки твой мир не мертвый.

- А он и не мертвый, - возразила Вероника, - просто мы люди не ощущаем магию, мы пошли по другому пути.

На поляне кругом стояли восемь каменных идолов, в середине высился еще один - самый громадный. Капище. Но сюда не вела даже жалкая заросшая тропинка. Неужто, Боги здесь забыты? Последние рассеянные лучи солнца золотили верхушки истуканов, окутывая их головы мягким ореолом.

Идолы еще не успели сильно зарасти мхом или просесть в землю. Вероника, озираясь, подошла ближе. Удивительно, но капище будто опутывали тонкие ветряные нити. Воздух, шевелился и тёк. Как дыхание. Вероника подошла ближе, но будто невидимая рука толкнула ее в грудь. Достойна ли войти? По телу пронеслась легкая дрожь и покалывание. Она на мгновение засомневалась, но, преодолев странное сопротивление, все же обошла капище, разглядывая каждого идола.

Их лики были высечены с мастерством и заботой, каменные глаза смотрели как живые. Здесь были и старцы с бородами, спускающимися до самой земли, и жутковатые звероподобные существа, и женщины с бесконечной мудростью на недвижимых лицах. Казалось, стоит пройти мимо, как они поворачиваются и провожают взглядами.

Что это за Боги? Вероника их не знала. Она остановилась рядом с выбеленным солнцем жертвенным камнем. Похоже, он пустовал, только птицы, будто насмехаясь, оставляли на нем пятна испражнений.

И главный идол, огромный и хмурый, гневно смотрел на это безобразие, бессильный хотя бы отвернуться. Его застывший серый лик почти кривился от немыслимого мучения и обиды. От его фигуры веяло тревогой и угрозой. Точно с жутким скрежетом он вот-вот поднимет руку и хватит кулаком по земле.

Безразлично смахнув с жертвенного камня случайную веточку, Вероника поежилась. Восемь пар глаз сверлили ее с высоты, вдавливали в землю. И почему-то здесь было не по себе.