Элизабет де Морель. Битва за Москву

Что за извергом надо быть, чтобы клеймить животное?! Тем более такое!

От мыслей о том, что ей пришлось пережить в моих венах начинает бушевать злость. Я хотела его уничтожить? Убить? О нет! Он не достоин этого. Я буду день за днем всю свою оставшуюся вечность ставить на нем клеймо, а затем снимать слой кожи, чтоб клеймо исчезло, а затем по новой, и по новой, и по новой. И даже это будет мало. Хочу слышать его крики боли, как самую лучшую музыку. Наслаждаться ими. Уничтожать его, ломать. И вновь воскрешать. Для того чтоб подвергать его еще большим мучениям.

Но она не дает приблизится к нему, скалится, рычит. А причинять ей еще боль совсем не хочется, она же не виновата. Ей больно. От её боли у меня самой на глазах наворачиваются слезы. Хочется утешить её, пообещать, что все будет хорошо. Смотрю в её наполненные печалью глаза, пытаюсь мысленно дать понять, что не обижу.

Резкий свист хлыста разрывает тишину, оставляя на спине бедного животного рану. Капля её крови попадает мне на руку.

– Я что сказал тебе делать! Дрянная кошка! Опять тебя в клетку закрыть! – злобой сочится наш знакомый.

Медленно скуля и хромая, пантера возвращается к нему, прихватив в пасть кусок веревки ведущий к ошейнику. И встав с ним рядом превращается в девушку. Смотрю на неё удивленно, мне кажется я видела её когда-то. Очень давно. Словно в прошлой жизни. Она похожа на Марго как сестра, только худая и вся покрыта шрамами, синяками. Смотреть на неё все сложнее, потому что от каждого взгляда, я вижу все больше шрамов. По обнаженной спине и шее тянутся струйки крови.

Мои руки дрожат. Так и хочется утешить её, уберечь о боли. А она со злобой смотрит то на меня, то на Марго. Не скрывая ненависти её взгляд останавливается на Марии.

– Убей! – шепчет она одними губами. Я не слышу её голос, но почти уверена, что именно это она сказала. Убить? Кого? Его? Её? Кого? Недоуменно смотрю на неё пытаюсь прочитать ответ по мимике, жестам, глазам.

Глава 14

Трясет. Так сложно наблюдать за её болью. Сколько она пережила? Как выдержала это все? Каждый шрам скрывает свою боль.

Мы под землей здесь холодно, а она обнаженная. Хочется сгрести её, укутать и не отпускать.

Вновь её губы шевелятся в тихой мольбе. От каждого её движения меня саму словно пронзает боль.

– Ну что? Красивый у тебя хранитель Элизабет? – словно наслаждаясь её болью спрашивает наш давний знакомый.

– Мой хранитель? – удивленно спрашиваю я.

– Твой. У каждого в твоей семье был хранитель. А эта пародия решила предать тебя.