История одного Волка /2/

Волк, конечно, задергался в цепях, захрипел, заливая все вокруг собственной кровью, но ярости в этом хрипе было куда больше, чем боли. Детский крик прорвался в его мысли. Одна из девочек вскочила с кресла и бросилась к Марку.

- Стойте! Прекратите!

Один из магов разума, который ждал своей очереди пройтись по разуму волка, перехватил ее.

- Отец, перестань! – заливаясь слезами, кричала малявка. – Так нельзя!

Ее сестра тоже ухватила отца за рукав.

- Папа, пожалуйста! Шаар любила его! Так нельзя!

Пока двух зареванных дурех выволакивали из пыточной, Марк наблюдал за ними из-под опущенных век.

«А какая игра! – с почти искреннем восхищением, если не с уважением отметил Марк. – Даже он бы поверил!»

Нет, он не станет никогда убивать артефакторов. Но, если он только выйдет отсюда, то никто не мешает ему запомнить занятные методы этих «светлых», и почти «Богов». Правда, Марк думал, что Боги эти любящие и мудрые, а не темнее Темных. Ну, да ничего, жизнь у него, благодаря сердцу одного из этих подельщиков, длинная.

~~~~~***~~~~~

Сколько прошло времени с тех пор, как у Марка изменилось отношение к палачам, да и к их начальству? Волк точно не знал.

Но, этого времени хватило на то, чтобы ярость превратилась в холодную и твердую, как драконье стекло, ненависть. Ненависть чистую, ничем незамутненную. Это была как раз та степень убежденности, которая позволяет не терять голову, не совершать глупостей, а продумывать каждый шаг, чтобы быть всегда впереди врага.

Пытки, конечно же, продолжались. Он все так же кричал, хрипел и бился в путах, только вот моментов безумства, когда от боли он переставал видеть, слышать и даже ощущать собственное тело, уже не было. Марк со скрупулезностью алхимика следил за каждым действием палачей, за каждым звуком – и запоминал. Запоминал так, как не помнил собственного детства. Он должен запомнить все, что с ним делают артефакторы и из-за артефакторов. А то человеческая память так слаба – может и подзабыть ненависть лет через сто!

В неизвестно какой по счету день Марк очнулся сам.

Но, к огромному удивлению волка, в камере никого не было, кроме него. Какое-то время Марк лежал глядя в потолок, потом осторожно повертел головой, убеждаясь, что ошейник еще не пробудили, и шипы не режут кожу и дар.