История одного Волка /2/

Через пару часов страданий появилась мысль, о том, чтобы написать ей вестник или попросить кого-то из бет рассказать, что ее выбрал зверь. Но, эту идею отмел уже сам Марк. Зачем смущать ее? Зачем пытаться вызвать в ней чувство вины или лживую симпатию? К жизни его это не вернет, а ей будет больно.

Видений из прошлого было так много, что Марк быстро перестал видеть реальные стены логова и что-либо слышать. Горячечный бред спасал от боли, поэтому Марк сам тянулся к воспоминаниям и образам. Веселина в них была частой гостьей.

Три короткие встречи, где он вел себя, как мерзавец, а она, как маленькая обманщица. Он знал о ней не слишком много, она – вообще ничего кроме слухов и лжи, которую Марк сам и выстраивал вокруг себя.

Как глупо и нелепо закончится его жизнь. Он – дельта из такого далека, что она и не слышала, наверное, про Фироп, стал альфой. И за какой-то день почти влюбился в девочку, хотя почему «почти»? Даже размечтался о том, как завоюет ее. Ведь шесть - десять, а то и больше, лет ее учебы давали достаточно времени, чтобы покорить даже обиженную и напуганную стену.

В какой-то момент боль отступила, перестав ощущаться в теле, оставив в разбитой голове только чудовищную слабость. Перед глазами встал небольшой, старый замок с обрушенными воротами. Дарая у груды камней с красным от гнева лицом. Вот, она, как гном смачно сплевывает и выдает: «Эко тебя покорежило, страшный кровосос! – глядя куда-то вверх.»

Ее голос сливается, и будто перетекает в другой, куда более близкий:

- Эко тебя корежит, страшный зверь!

Сначала Марк решил, что сошел с ума от желания зверя увидеть Пару еще хоть раз, но ощущение присутствия, ее запах.

Все было слишком реальным.

~~~~~***~~~~~

Она пришла к нему! Как-то нашла, почувствовала и пришла!

От удивления у Марка дыхание перехватило, как у совсем юного щенка. А потом стало страшно за нее. Что если зверь ранит ее сейчас, обезумив от боли? Что если, ей станет стыдно за то, что она сотворила с ним? Ему меньше всего хотелось, чтобы Пара страдала из-за него, плакала или огорчалась!

Но, в ее глазах не было страха или чего-то похожего, даже чувства вины не было, только та же уверенность с легкой грустью.

В ней больше не было и следа от рабской полукровки без рода и племени, не следа от совсем юной, еще невинной девушки. Сейчас это было нечто иное, совсем иное. Это существо было намного старше, мудрее и сильнее того образа, что он видел раньше.