Три подруги и древнее зло

Круто задранные вверх оголенные ребра казались неестественно белыми на фоне рваных красных ошметков, которые когда-то были частью грудной клетки. Голова, так же как, как и конечности, была вывернута в сторону, словно кто-то схватил за волосы и резко, до хруста в ломающихся шейных позвонках, провернул её как крышку на бутылке. Лицо было настолько обезображено болью и ужасом, что я не сразу смогла сообразить, знакомо оно мне или нет. Мозг, остро воспринимавший каждую деталь, по очереди выдергивал из общей картинки отдельные детали, хватаясь за куски разорванного полотна в попытке собрать общий рисунок – мелкий цветочный орнамент на короткой юбке, дешевые украшения на тонких запястьях, одна ступня босая, а другая обутая в заляпанный красными брызгами кроссовок.

И только когда глаза смогли рассмотреть остатки синих волос, разметавшихся по моему ковру, в сознании сложилось два и два.

Это была та самая девчонка, которая спорила со мной, когда я явилась в соседскую квартиру с требованием тишины.

Подружка соседки, столкнувшейся с тенью из моего зеркала.

Зеркало.

Я повернула голову и сквозь раскрытую в ванную дверь увидела то самое зеркало. Оно все еще висело на стене над раковиной, но больше не было таким чистым, каким запомнилось, когда я видела его в последний раз. В левом нижнем углу был виден отпечаток, оставленный чьей-то окровавленной ладонью. Небольшой ладонью – женской… или детской.

Дурнота накатила так резко, что я едва успела сказать:

– Не в полицию.

Звони Грише.

И рванула в туалет.

Меня вырвало несколько раз подряд. И только когда в желудке не осталось ничего, даже противно-горького, разъедающего вкусовые рецепторы желудочного сока, я упала на кафель, прислонившись взмокшим лицом к приятно прохладному краю раковины.

Пока я приводила свой организм в состояние обезвоживания, подруга вызвала Гришу. Последний явился как-то подозрительно быстро, словно пил кофе в квартале от моего дома.

На мысли о кофе навел отчетливый запах ванили, распространившийся по квартире, едва только предводитель местной стаи оборотней переступил порог.

– Что это с ней? – требовательно поинтересовался Гриша у Нисы, возникая в проеме ванной комнаты и скептично осматривая меня, скукожившуюся между стенкой и унитазом.

Подруга сунула голову в ванную, убедилась в моей жизнеспособности, кивнула сама себе и ответила оборотню:

– Сам не видишь, что ли? Сидит.