Три подруги и древнее зло

Только в отличие от привычных млекопитающих, этот имел два хвоста, каждый из которых нервно бил по поверхности воды, поднимая в воздух беспорядочные брызги, и два носа, словно насильно, скорее всего, в результате травмы, вывернутых вверх и горизонтально сплюснутых. Из-за этого грубая, темно-синяя кожа на вытянутой морде собралась в покрытую красными трещинами гармошку. По бокам, позади грудных плавников, истекали черной жидкостью глубокие алые борозды, кажется, нанесенные чем-то вроде оснащенного гвоздями хлыста.

Рядом с дельфином покачивалась на воде черепаха, у которой из четырех отверстий в панцире торчало по три лапы. Каждая лапа была покрыта поблескивающей мутно-серебристой чешуёй, больше похожей на броню, чем на естественную кожу. На панцире имелись бугорки разных размеров, некоторые венчали шипы, другие были абсолютно гладкими, даже отполированными, словно там тоже когда-то были острые наросты, но потом их почему-то спилили. Морда у черепахи была крупнее, чем у коровы, с широкой пастью, несколькими рядами желтых неровных зубов и одним глазом, расположенным строго посередине гладкого лба.

Глаз был огромным, черным, с серым третьим веком и медленно моргающим, словно чудище вот-вот уснет.

Следом за черепахой расположилось что-то, в чем я лишь спустя несколько минут тщательного напряжения зрения распознала морскую звезду. Она была неестественных размеров, наполовину выглядывала из воды в вертикальной позе, удерживая равновесие за счет нижних отростков. Наездник звезды находился у самого верхнего красного кожистого «луча», который был рассечен напополам и позволял мужчине сидеть в нем, как в кресле.

По бокам звезду обрамляли непрерывно шевелящиеся и трущиеся друг о друга молочно-белые, тонкие, словно ниточки, наросты. Органы зрения у звезды отсутствовали, зато в центре имелось оснащенное полупрозрачными присосками отверстие, постоянно открывавшееся и закрывавшееся. Присоски синхронно с этим действием втягивались внутрь и вытягивались оборатно, пытаясь дотянуться до девушек. Те, в свою очередь, как будто и не замечали, что окружены чудовищами, продолжая соблазнительно извиваться под слышимую только им музыку.

Меня резко окатило волной отвращения и пришло осознание – я могу шевелиться! Значит, я могу идти, а вернее, уйти куда-нибудь подальше от водоема, наводящего чувство липкого, брезгливого страха.

Но если идти, то куда?

Я развернулась, с каждым движением всё лучше и лучше ощущая собственное тело.