Три подруги и древнее зло

– Потому что в какой-то момент осознал, что и не хочу знать. Но если говорить в общих чертах, то моя мама после побега… как бы это сказать… слетела с катушек. Она колесила по стране, нападала на людей и кусала всех подряд. Вожак моей бывшей стаи и несколько его заместителей знали об этом, но ничего не могли сделать. Выследить её было очень трудно, она всё время передвигалась, да и не их это была забота, потому что обративший нас с мамой оборотень был из другой стаи, следовательно, и ответственность за её действия нес он.

За время своего бродяжнического существования мама успела обратить несколько сотен людей и еще стольких же убить. Так что, смерть её была вполне закономерна и ожидаема.

Мой помощник подвел печальный итог и замолчал.

Я открыл было рот, чтобы выразить сочувствие, хоть это и было самой бесполезной вещью на планете, как и само сочувствие являлось самым бесполезным человеческим занятием, но Бахир вдруг резко затормозил на сменившем свой цвет светофоре и заглянул в мои глаза, отразившиеся в зеркале заднего вида.

- Как вы думаете, если Чума сейчас действительно в городе, то за кем он пришел?

Я увидел затаенный, тщательно подавляемый страх.

- Вряд ли, за тобой. Не переживай.

Бахир скованно улыбнулся и признался:

- Я переживаю не за себя.

И я понял.

Он беспокоился обо мне.

Да, это было самым простым и очевидным решением задачки. Если за кем Чума и мог прийти, то я – наиболее подходящая кандидатура на роль его следующей жертвы.

- Не хотелось бы увидеть вас болтающимся на дереве, - попытался пошутить оборотень, а я вспомнил, что он еще очень и очень юн, несмотря на всю свою серьезность.

- Не бойся, не увидишь, - пообещал я, откидываясь на сидении и чувствуя, как сердце бьется сердце. - Я не собираюсь умирать.

Бахир вернул своё внимание дороге, и мы вновь тронулись с места. До «Шанхая» оставалось совсем чуть-чуть. И от этой мысли мне стало чуть спокойнее. «Шанхай» - моя крепость, там до меня не доберется даже брат.

- Он не человек, - начал рассуждать вслух мой подручный волк, словно уже мысленно прорабатывая стратегию моей защиты.

Это было одновременно и смешно, и трогательно. Меня собрался спасать вчерашний школьник. Конечно, в сражении один на один он хорош, но что мальчишка способен противопоставить тому, кто стал самим олицетворением ужаса?

- Естественно, он не человек, - легко рассмеялся я, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, словно сжавшее внутренности стальным прутом. Все-таки, не зря я взял волчонка к себе.