Кукловод судьбы

Четыре года назад, когда армия выступила в первый поход, те же горожане собрались в траурную процессию. От квартала к кварталу разлетался вой и плач матерей, детей, сестер, возлюбленных. Люди заведомо скорбели и хоронили близких.

Но под началом Кристана армия одерживала одну победу за другой, и лишь немногие семьи получали похоронки. На каждой улице, где мать горевала о сыне, проклинала Создателя и Придворного Мага, десяток матерей по соседству с ней не уставали благодарить Создателя за сыновей, вернувшихся целыми и невредимыми.

Скорбь и гнев не выходили за пределы одного семейства, не перерастали в национальное горе. Люди ненавидели Придворного Мага, отправлявшего их детей на войну, и обожали Кристана, приводившего детей живыми.

За почетным караулом катились повозки, нагруженные трофеями, а следом шагали заложники. Шесть принцев и принцесс княжеского дома и двадцать пять отпрысков самых родовитых семей Кситлании, от пяти до пятнадцати лет, укрепляли вассальную присягу князя Ришани. Горожане вглядывались в них с беззлобным любопытством.

У столичных жителей не было претензий к далеким соседям. Три четверти горожан вообще не знали, где находится Кситлания, кто обитает там, кто правит. Эта война была войной Придворного Мага, не их войной.

Дети-кситланцы, мальчики и девочки, все с прямыми спинами, плотно сжатыми губами, шагали, не выказывая ни усталости, ни сломленного духа. Старшие несли на руках самых маленьких, чтобы малыши не утомились долгим пешим переходом и не расплакались на глазах у врагов.

Черные кудри, жгучие глаза, четкие очертания губ… Сердца многих девочек и парней в толпе, да и людей постарше, забились быстрее. Но пленные юноши и девушки гордо смотрели прямо, не глазели по сторонам, не выказывали ни страха, ни раболепия, ни даже ненависти или презрения к завоевателям. Горделивое безразличие сквозило в их взорах.

По прибытии во дворец заложникам разрешили разойтись по своим покоям и не присутствовать при церемонии награждения Кристана. Но пленники не собирались избегать публичной церемонии.

Им были безразличны посторонние взгляды, они не боялись быть выставленными на всеобщее обозрение. Зато они стремились увидеть цвет знати, элиту своих врагов.

Покои для заложников отвели в разных частях дворца. Лорд Артан настоял, чтобы детей разделили и держали под неусыпным надзором. Подхлестнутые национальной гордостью и юношеской горячностью, подростки могли сговориться и покончить с собой, чтобы развязать руки знатным родителям.