Кукловод судьбы

- Так Ему все-таки наплевать, ха! Я так и знала!

Колдунья покачала головой.

- Не наплевать. Его внимание, Его участие, Его забота слишком инаковы для понимания людей. Люди не могут понять Его заботы. Они обвиняют Его в безразличии по собственному неразумению. Проще обвинить, нежели попробовать постичь Его замысел и Его логику. Но ты умна и сметлива. Не совершай ошибки. Не впадай в невежество черни. Прежде чем отвергать Творца, открой глаза. Распахни разум. Постигни Его инаковость. Потом отвергай, если сможешь.

На мгновение Эдера смешалась.

Но тут же тряхнула головой, прогоняя замешательство. Зачерпнула половником отвар, сделала глоток и сплюнула.

– По-моему, этим отваром можно поить только мертвецов. Или он и должен быть таким гадким?

Отшельница расхохоталась.

- Впредь тебе, глупой, наука – нечего разводить беседы о божественном, когда под рукой суп кипит!

- Неча, - поправила Эдера. – Так говорит незабвенная Пакота.

Она неловко повернулась, и котелок полетел на пол, разбрызгивая жидкость по стенам и мебели.

- Ой… Получай, мерзкая отрава.

Фелион вытащила из-за печки тряпку и вручила Эдере.

- Запомни очень важную вещь, девочка. Никакое полезное, благотворное питье не может иметь отвратительного вкуса. Неприятный привкус – первый знак, что тебя пытаются сжить со свету.

- Так я и подозревала, когда Осточтимая Церберша поила нас всякой гадостью…

Когда Эдера рассталась с рассерженной Фелион, то решила пройти пешком по Тинтари пару миль. Она не любила зиму, не любила заснеженные пейзажи, но наслаждалась безмолвной беседой с деревьями, понятной ей одной.

Неверно, что зимой деревья спят. Они живы и бодрствуют, хотя без былой насыщенности летней жизни.

Нагулявшись, девушка обернулась элеутерией и полетела на север. На подлете к башне ей вдруг пришло в голову прогуляться и по "родным" болотам. Надо хотя бы попытаться полюбить землю, на которой живешь!

Элеутерия нырнула к земле и перекинулась. Узкая тропинка петляла среди оголенных деревьев. Без тускло-мрачной листвы они выглядели беззащитными.

Эдера смотрела отстраненным взглядом, без отвращения, и понимала, что эти деревья – заброшенные, обделенные изгои. Она увидела больную кору на тощих, кривых стволах и устыдилась… Как она могла презирать несчастные деревья за то, что судьба поместила их не в солнечные леса Ларгуса или Тинтари, а в преддверье Проклятой Полосы? Они страдали, как голодный, обобранный бродяга, у которого враг отнял дом и семью. Стыд и жалость смешались в сердце девушки.