Ведьма и Оборотень. Противостояние

Империя Вернея, Королевство Ликай, пятью часами ранее

- Что за...? - пробормотал Аннелик, который уже немного привык к дождю, промочившему всю его одежду, и посмотрел на небо, которое выглядело так, словно решило поглотить своей яростью все, что только могло найти.

- Меня это тоже интересует, брат, - ответил Эйлам, убирая прядь волос, прилипшую к его щеке. Прошло чуть больше восьми часов, когда они отправились в обратный путь в мир людей, чтобы вслед за Кентаврами попасть прямо к Сирене, предназначенной для его брата, как вдруг небеса словно взбесились, осыпая их одной яростной молнией за другой.

Подобное явление было действительно необычным. Не хотелось утверждать, что буря в королевстве Вернея была естественным явлением, конечно, нет, но эта буря... Эйлам прикрыл глаза ладонью и посмотрел вверх... в себе несла какую-то злобу, что-то очень большое, настолько черное, что он не хотел придавать этому слишком большое значение для своего собственного душевного спокойствия. Это, конечно, интересно, ведь Эйлам любил сложные задачи и разгадывание скрытых фактов.

- Хорошо, что мы находимся всего в нескольких шагах от портала и скоро сможем спрятаться в уютном мотеле, - пробормотал Аннелик, в основном для того, чтобы сосредоточиться на чем-то, что могло бы обеспечить ему спокойствие, а главное - выход из этой безумной ситуации.

- Что ж, с этим согласен, - пробормотал Эйлам. Аннелик бросил на него взгляд и, несмотря на дождь, заметил, как палец брата провел по оттопыренному карману кожаной куртки.

Он задумчиво нахмурил брови.

- Знаешь, ты до сих пор не сказал мне, что было настолько важным, что ради этого мне пришлось терпеть присутствие нашей дорогой мамы? - Он специально подчеркнул "дорогой". На щеках Эйлама образовались глубокие ямочки.

- Да ладно, только не говори мне, что тебе не понравился наш совместный семейный обед, - удивленно произнес он, изо всех сил стараясь не рассмеяться, и в довершение всего поднял руку на уровень, где билось его сердце.

Аннелик сжал губы в тонкую линию и вытер ладонью струйки воды с лица, образованные дождем, который непрерывно хлестал по всему, что попадалось на глаза.

- Я бы наслаждался этим, если бы ты не оставил меня одного и не убежал, как маленький мальчик, от одного поднятого указательного пальца матери! - продолжил он тему, которая все еще вызывала в нем волну гнева.