Ведьма и Оборотень. Противостояние

Она стянула тонкую ткань с живота? и увидела желтое свечение, исходящее из пупка.

Невероятно, но она тупо уставилась на чистую энергию, которая, вероятно, спасла ей жизнь.

Ее ребенок! Оракул не лгал, когда утверждал, что он будет очень сильным! Но как…

- Ты заплатишь за это, сука! - Тесса в испуге оглянулась и увидела Кассиана, у которого из губы текла струйка крови. Он поднялся на ноги и отряхнул щепки со своей рубашки, которые прилипли к нему, когда он снес стол. - Понимаешь! Ты за это заплатишь! - Он схватил ее за плечи и прижал к стене.

- Нет, хватит! Прекрати! Подумай о ребенке! - Она попыталась оправиться от удара, но не успела, как Кассиан снова схватил ее и швырнул на разбитый стол.

- Никто не заставит меня думать о ребенке ублюдка, который забрал тебя у меня! Ты понимаешь! Никто! - Он снова бросился на нее, сильно ударив кулаком сначала по ее лицу, а затем по животу.

Тесса застонала от боли, и, прежде чем она успела перевести дыхание, рана на животе снова открылась.

- Не делай это! Ты его убиваешь! - простонала она, пытаясь не обращать внимания на сильные судороги, захлестнувшие ее.

- Мне все равно! Слышишь! - кричал с совершенно отсутствующим видом. - Где сейчас твой любовник? Что?! Где же он? Где он, когда он тебе нужен?? - Задавал вопросы, на которые она не смогла бы ответить. По ее щекам текли слезы.

- Хватит, - хрипло сказала она. Она протянула к нему дрожащую руку только с одной мыслью и намерением, решила наложить свое последнее заклинание.

Заклинание, на которое каждая Ведьма имела право, в тот момент, когда она чувствовала, что это последние минуты ее жизни. Заклинание настолько мощное, что могло пробудить ее силы даже на чужой территории. Заклинание, которое в качестве платы забирает жизнь Ведьмы.

Все это время она сопротивлялась этому, неся в себе новую жизнь, новое поколение Ведьм, свое будущее и наследие, но ничего не могла поделать, новые горячие слезы текли по ее щекам.

Она чувствовала, что подвела не только себя, но и ту крохотную жизнь, которая росла в ней, а теперь умирала.

Она чувствовала это! Это было чертовски больно! Мысль о том, что она не может защитить его и теперь теряет, причиняла ей такие страдания, какие она никогда не испытывала. Она подняла свои полные слез глаза на человека, которого ненавидела и презирала, возможно, больше, чем сам ад. Он заслуживает того, чтобы страдать так же, как страдали она и их ребенок.