Спасти любовь за девять жизней

На самом деле с каждой минутой я все больше нервничала и теряла уверенность в себе. И ни корона в высокой прическе, ни длинный шлейф сказочного платья, ни даже сидящий за рулем прекрасный принц не могли ее вернуть.

На меня вдруг навалились школьные воспоминания, одно за другим, как будто кто-то бросил с вершины горы камешек, а он толкнул другой, тот в свою очередь толкнул еще парочку, что в итоге привело к ужасающему обвалу. Вот в первом классе мальчик дернул меня за косичку и назвал рыжей занудой. Девочки в третьем дразнили из-за веснушек.

В шестом классе я в первый раз пришла в школу в очках, и одноклассники закидали меня скомканной бумагой, исписанной обидными прозвищами. А когда в восьмом выиграла городскую олимпиаду по математике, и вовсе стали обходить стороной.

Никто не любит ботаников. Даже сами ботаники друг друга не любят. Красивое платье и популярный кавалер не скроют от других мою суть. И не изменят их ко мне отношения. Может быть, только на один вечер, не больше, а потом все снова вернется к тому, с чего началось.

Закат впереди окрасился в густой багрянец – предвестник беды, так говорил мой отец. Я вздохнула и попыталась отвлечься от внезапно охватившей меня тревоги.

Над школой впереди кто-то запустил фейерверк: бутон красно-желтых искр с громким хлопком расцвел в темнеющем небе.

Я посмотрела на свои руки – и обнаружила, что так сильно сжала ладони на белой ткани, что помяла платье, и теперь юбка встала колом на самом видном месте.

Ну, конечно. Иначе и быть не могло.

– Ты в порядке? – мой галантный водитель, не сбавляя хода, глянул на меня искоса.

– Да. То есть, нет. То есть… – я снова сжала юбку, которую только что пыталась разгладить, и взглянула на него в отчаянии. – Может, не поедем никуда, повернем домой?!

Не отвлекаясь от дороги, Майк нашёл мою ладонь, крепко сжал.

– Отступать нельзя, – сказал он голосом, показавшимся мне странно глухим. – Делай, что должно, и будь что будет. Так, вроде, говорят? Кстати, кто это сказал, не знаешь?

– Не знаю, – вздохнула я.

– И никто не знает.

Майк вопросительно изогнул бровь.

Пришлось пуститься в объяснения.

– Эту фразу приписывают и Марку Аврелию, и Сенеке, и мудрецам из Индии, и даже писателю Льву Толстому. Говорят даже, что масоны используют её как девиз при посвящении в одну из своих степеней.

– А, – только и сказал мой принц, но я была очень ему благодарна, что не назвал меня занудой.

Разговоры отвлекли меня от навязчивым мыслей, не дали отчаянной панике прорваться наружу.