Проснуться ото сна

Не знаю, сколько прошло времени, но шум начинал давить на уши. В глазах замельтешили яркие пятна. Я затряс головой, зажмурившись.

Николас положил мне руку на плечо, одновременно произнеся:

- Здесь мы можем чувствовать себя сами собой, не скрываясь.

Не услышав, как он подошел, я резко развернулся от неожиданности. Друг поймал мою руку, предупреждая удар.

- Ну ты даешь, Алекс. Нельзя терять бдительность. - Николас взял меня под руку, потащив к большому шатру. - Нас уже ждут, мы немного задержались. Вижу твою растерянность, но так часто бывает вначале от переизбытка впечатлений.

Мне Николас не давал вставить ни слова, идя первым через толпу, пробивая путь.

Около входа нас, как и говорил мой учитель, уже ждали. Елана о чем-то разговаривала с Фернандо, до меня долетели обрывки фраз: «что ты об этом можешь знать…» и «он часть меня…». Как только она заметила нас, тут же замолчала.

- Ну, вот, все в сборе, шоу сейчас начнется, давайте поспешим, - у Николаса в руках появились четыре небольших билетика на предстоящее шоу.

Вместе с толпой мы влились в цирковой шатер и, найдя свободные места, сели. Твердые сиденья без спинок, расположенные на одном уровне, и круглая арена в центре. Шатер изнутри выглядел гораздо больше и просторнее, чем снаружи.

Пока на импровизированную сцену не вышел человек, в зале стоял гул.

- Добрый вечер, уважаемые дамы и господа. Наш цирк приветствует Вас. - Как только зазвучал его громоподобный голос, долетевший до самого купола, зрители затихли.

На говорившего мужчину были обращены все взгляды, я сразу узнал его.

Это был тот самый высокий, худой человек. У него оказался приятный низкий голос. Он снял пиджак, и все ахнули, поражаясь худобе мужчины: кости, обтянутые кожей. Тонкие руки, казалось, могли сломаться под тяжестью даже трости. Выступающие ребра можно было пересчитать, сквозь тонкую желтоватую кожу просвечивали голубоватые вены. Послышались женские ахи и вздохи, мужчины же смотрели с нескрываемым интересом.

Вышли двое сильных мужчин и начали с двух сторон тянуть за его кожу, которая оттянулась больше, чем на полметра.

Сам человек взял себя за щеки, и его улыбка расплылась будто на старом листе пергамента.

Продолжение представления было не менее захватывающим. Я не обращал внимания на зрителей, лишь заворожено смотрел в центр.

Далее выступали акробаты и гимнасты, летающие под самым куполом. Силачи подкидывали гигантские гири, жонглируя ими. Выходили собаки, лошади, попугаи, показывая свои номера.