Проснуться ото сна

- Тяжело вздохнув, он выдал то, что камнем легло на его сердце: - В том месте скопления необычных людей жил наш ребенок.

После этих слов в нутрии у меня словно что-то оборвалось, сердце с удвоенной силой ударилось в грудную клетку и замерло, в животе до боли свело мышцы. Я сам не заметил, как сломал грифель карандаша, слишком сильно надавив на него. Николас сел, обняв декоративную подушку с вышитыми белыми цветами. Настолько потерянным я его не помнил.

- Не ожидал? Да, у нас был ребенок. Дети у подобных нам большая редкость, а здоровыми они рождаются еще реже.

Елана молилась о малыше, но, не став исключением, он родился не таким, как все. После того случая моя дорогая не произнесла слова молитвы ни разу. Отдать его в цирк была моя инициатива, Елана была против. Тогда я поступил очень жестоко, закрыл ее в комнате и не выпускал из дома почти месяц. Постепенно она смирилась. Никому не пожелаю такого. После этого мы каждые полгода посещали Цирк, и я регулярно отправлял им деньги, чтобы наш сын ни в чем не нуждался. Ты спросишь, зачем мы отдали его? Ответ очень прост. Мы не смогли бы обеспечить ему достойный уход. И мне бы не хотелось, чтобы мой ребенок оказался изгоем в этом мире, а там его окружали подобные ему.

Он не спрашивал совета, лишь хотел избавиться от этой ноши.

- Печальная судьба, мне очень жаль его.

- Мы жалеем покинувших нас чаще, чем живых, странно это, ведь разве не должно быть наоборот? Посмотри на себя, ты тоже жалеешь о своих утратах, а как же то, что ты приобрел?

Я молчал, так как никогда не задумывался об этом.

Отложив карандаш, я смотрел на свой рисунок.

- Иди ко мне, ляг рядом. - Его вкрадчивый голос не оставлял возможности сопротивляться.

Покорно встав, я подошел к кровати. Мне с детства нравились большие двуспальные кровати, и в каждый дом, где мы останавливались, я покупал такую. Высокая, не слишком мягкая, застеленная красивым алым бельем с множеством подушек, большинство которых сейчас валялись на полу.

О подобном я и мечтал в детстве.

Николас потянулся и лег наискосок в центре кровати. В голове мелькнула мысль, что его игривое настроение не что иное, как защитная реакция, возможность уйти от проблем. Я сел на край, чувствуя себя без сил. Николас что-то промурлыкал на ухо, и я не успел заметить, как уже полулежал рядом с ним.

- Ты дрожишь. Не бойся, я не стану пользоваться своим положением.

В моих глазах застыл непроизнесенный вопрос.