Проснуться ото сна

Присаживайтесь, дорогая Лаура, ваше общество нам будет очень приятно.

За ужином мы разговаривали о всяких пустяках, не затрагивая темы, которые действительно волновали Тимми и тем более могли взволновать Лауру.

Лаура принесла вышивку и сидела все это время вышивала крестиком, изредка вставляла свои реплики, с интересом поглядывая в нашу сторону.

Под вечер устав Лаура ушла к себе в комнату, Тимми предложил прогуляться.

- Тебе уже двадцать пять, а ты до сих пор не женат.

- Мы ушли из дома, чтобы ты мне читал нотации? - не сдержался я.

Тимми засмеялся:

- Нет, конечно.

- Уже почти вечер, где Доминика?

- Я тебе писал, что у нее свой магазин сладостей, она там проводит время чуть ли не больше, чем дома. А я руковожу фирмой, занимающейся постройкой домов, бань, сараев и многого другого. Жаль, что особую прибыль это мне не приносит.

- Поэтому не купите себе дом?

- Да, я просил у мамы денег в долг, но как видишь. - Он развел руками. - После того случая в детстве она немного стала странной.

- Ее нежелание чтоб ты уезжал вполне понятно, и отношение к твоей супруге тоже. Доминика думает, что Лаура украдет тебя у нее, и она останется одна.

- Но ведь это не так! - Это прозвучало, как будто он пытается убедить меня.

- Думаю, твоей матери сейчас это сложно доказать.

Небо затянуло облаками, того и гляди пойдет дождь Встречные люди ускоряли шаг, спеша по домам. Повисла пауза, Тимми с печалью во взгляде шел вперед.

- Знаешь, я люблю свою маму, но порою ее слепая любовь переходит все границы. - Я кивнул, подняв воротник. - И Лаура чувствует себя в этом доме чужой. Я ведь могу быть рядом не всегда. Бывает, я уезжаю на несколько дней. Я же вижу, как ей неуютно в доме, но изменить что-либо она не может. Было б здорово, если у нас появится свой дом, можно совсем не большой, но свой.

Как в этот момент я понимал его.

На тротуар упали первые тяжелые капли. Тимми схватил меня за руку, совсем как тогда, в детстве, и потянул за собой. Мы вбежали в маленькую калитку, поросшую плющом и, пробежав по саду, остановились под деревом. Дерево было огромным, но не в высоту, а в ширину. По высоте оно не отличалось от остальных, поэтому с дороги совсем не видно, но по ширине - необъятное.