Сольвейг. Болотное заклятие

А еще этот белобрысый крепыш грозил стать настоящим богатырем.

«Но ведь есть в кого! — с грустью думала Ольга. — Как быстро летит время! Даже не верится! Кажется, еще вчера я узнала о беременности. И вот уже новая весна в разгаре, и оказывается, мое голубоглазое чудо мне улыбается целых двенадцать месяцев! И скоро уже исполнится год, как мы поженились с Антоном…»

Жизнь бывшей попаданки все это время текла своим чередом. Как тихая речка, спокойная, размеренная, с маленькими семейными радостями. И загадочное прошлое теперь уже казалось каким-то давним, забытым сном.

***

Лишь сны по-прежнему не оставляли в покое и регулярно напоминали о том, что действительно когда-то случилось то странное путешествие во времени. И знахарка Чернава все так же являлась. Вернее, ее огромные, сапфирные глаза. Но если раньше, ведьма молчала, то теперь отчетливо звучал ее голос: «Ольга, ты должна…»

Впервые это произошло еще накануне свадьбы. Оля тогда долго ломала голову: «Что? Что я должна? Скажи мне, Чернава! Я должна выйти за Антона? Или я должна снова быть в Змеёвых горах?» Но ответа так и не получила.

Но колдунья упорно продолжала являться и нарушать семейный покой. Но ничего иного она по-прежнему не говорила, лишь одно: «Ольга, ты должна…»

А иногда душу бывшей попаданки терзало появление возлюбленного викинга. Он снова улыбался, подмигивал своими васильковыми глазами и, ничего не говоря, уходил прочь.

После таких сновидений непреодолимо тянуло пристально и подолгу вглядываться в камень заветного кольца, пытаясь понять, что все это значит. Казалось, синий кристалл был словно живое существо. И с тех трагических пор больше не темнел.

Хозяйка перстня вздыхала. Она по-прежнему носила его, не снимая. Лишь один раз было сделано исключение, в день похода в ЗАГС. Находиться с этим украшением на свадьбе невеста тогда посчитала неуместным ни по отношению к ее погибшему жениху, ни по отношению к Антону, чтобы ненароком его не обидеть.

***

Со дня бракосочетания прошел год. Молодой супруг, похоже, все так же без ума от своей милой жены. Чувство влюбленного было безгранично, даже стало еще сильнее, и его с избытком хватало на двоих. А Ольга… Ей по-прежнему в этой паре уготована роль то ли Спящей Красавицы, то ли Снежной Королевы. Она позволяла себя любить, оставаясь спокойной, холодной и неприступной, как скала посреди далекого северного моря.