Невеста Кристального Дракона

Поэтому я надеялся, может у вас сохранились предания о ней… О том, как это произошло, что стало причиной утраты. И как это можно было предотвратить.

Я потрясенно замолчала. Коэлин может стать таким же, как Земля?! И чтобы этого не случилось, я нахожусь здесь? Человечка с Земли, из мира без магии? Что за причуды судьбы? Их пророчество точно не ошиблось, им точно должна помочь я?!

***

Утро Ральдарина началось с приятных новостей. Нет, людских шпионов так и не поймали – сейчас это стало бы для него самой радостной вестью.

Но Ирина снова отлично себя чувствовала и была готова заниматься. А еще из северо-западных лесов вернулись посланники с Видящей кельми.

Кровь играла в предвкушении встречи. Кельми – то, что так нужно ему сейчас! Каково же было удивление Владыки, когда он увидел столь знакомое личико Элайсси. И столь печальное. Ни одна кельми не возвращалась к тому, кто однажды изгнал ее. Или отпустил.

- Какими судьбами, Элайсси? Я приказал твоей матери прислать новую Видящую.

- Чтобы ты сгубил еще одну судьбу, Верховный Азрайл? Моя уже загублена тобой.

Пусть лучше снова я окажусь во власти твоей похоти, чем одна из нетронутых сестер. Кроме того, я – лучшая из Видящих.

- Ты уже смотрела на иномирянку. И ничего не увидела.

- Но это я сумела найти ее. В первые часы пребывания в Коэлине она была слишком чужой. Запах и энергетика ее мира окутывали ее. Теперь она пропиталась энергетикой Коэлина. Я должна увидеть больше.

- Что ж. Тогда идем смотреть на нее.

Он изо всех сил скрыл, что явление именно этой кельми, которую он уже использовал и обесчестил, смутило и обескуражило.

Если в первое время после ее отъезда он вспоминал их страстную ночь с вожделением, то потом, после покушения на Ирину и ее суровой отповеди, едва ли не с сожалением.

Он видел боль в ее глазах. Устремление к нему, остававшееся бесплодным. Не первый раз, не у первой кельми он видел такой взгляд. И раньше его это оставляло равнодушным. Так заведено между их расами. Драконы наслаждаются, кельми страдают.

По-другому быть не могло.

И вот сейчас страдание Элайсси отчего-то было небезразлично ему. Странно свербело, корябало в груди, будто своим поступком он причинил боль себе, а не другому существу.

Не выходило даже воображать и планировать любовные утехи с ней. Это больше не казалось желанным и правильным… Тем не менее ее присутствие рядом воодушевляло, приятно будоражило.

Может, он все-таки уговорит ее прийти к нему в спальню. Не принудит, а именно уговорит.