Письма и имена

Слащёва, конечно, не переплюнуть, но все же, все же, все же…

Она смотрела в его лицо, как в зеркало, и судорожно соображала – какой бы вопрос задать «вражеской родне»?

- Жалеет ли он о том, что ТАК распорядился своей жизнью? Знает ли – ЧТО станет с его семьей? И какой сегодня день? О дате его смерти ничего толком не известно – и числа, и год называют разные. Совпадает только месяц – декабрь. А до архивов ФСБ я все никак не доберусь…

Но Птица не успела ни о чем спросить. Где-то рядом что-то заскрежетало и завыло, и она очнулась в «тайной комнате» гатчинского дворца…

По «норе» еще плавали серые утренние сумерки, но за окном уже громко завывал компрессор и бодро стучал отбойный молоток.

- Твою дивизию! – грустно сказали за ширмой. – Что там, у «Водоканала» приключилось-то?

- Хорошо, что сейчас приключилось, а не в новогоднюю ночь - вздохнула Птица. – Потому, что сия какофония с Моцартом, вряд ли, сочтется! И никаких других сюрпризов не понадобится. А гости деньги за билеты тут же обратно потребуют.

Притом, что наш Вася, как порядочный Дед Мороз, наличность уже куда-нибудь пристроил.

- Разбудили тебя?

- И, слава Богу! А то мне ужасы Большого террора всю ночь снились. А ты чего тут торчишь, а не в реставраторской? Гость не сбежит?

- Кофе тебе варю. А Фрица я запер. Благо горшок и умывальник там имеется. Потом и ему завтрак отнесу.

Женька хихикнула.

- Ты превратил Замок в Бастилию? И у нас теперь есть свой узник?

- У нас есть свой Дед Мороз! Главное, его не упустить! Иначе мне директор за него голову откусит.

Не посмотрит, что я бывший дворцовый владелец и его почетный призрак.

Павел еще немного поколдовал над туркой, и принес Женьке дымящуюся чашку.

- Так какие террористы тебе спать не давали?

- Обычные – в кожаных тужурках. Которые расстрельные списки составляли. Вот скажи мне, бывший государь, как люди в сволочь превращаются? Ведь все одинаковые родятся. А потом из одного банкомат вырастает, из другого – гильотина, а из третьего – Пушкин?

- Пушкины долго не живут.

Впрочем, и относительно порядочные государи – тоже.

- И что теперь? Уподобиться царю Ироду? И перебить всех вифлеемских младенцев?

- Вопрос риторический. Невозможно понять, кто из ребенка вырастет? Иначе человечество давно бы научилось диктаторов отслеживать. А оно даже с маньяками пока разобраться не может.

- Ага. Заодно с депутатами, мэрами и прочим высоким сбродом…

- Птичка! Ты опять топор точишь?!! Депутатов твоих народ в лучшем случае в телевизоре видел.