Письма и имена

– Два часа бега по полосе препятствий с разинутой пастью! Интересно, минералка у проводника есть? Впрочем, наверное, придется возвращаться за кружкой. Потому, что за окном темно, и все спят…

А вот тут она ошиблась. Ибо спали далеко не все: на откидном стульчике рядом с дверью в соседнее купе скромно примостился … Дед Мороз!!! Он, как ни странно, тоже ехал в Питер, только в соседнем вагоне. Но все это время торчал у Женьки под дверями, ибо волновался за глупую птицу. Проводник не стал гнать его из коридора, дабы не нарываться на международный скандал.

Все это они с некоторым трудом и аж на трех языках выяснили, сидя у Фрица в СВ, где никого кроме него не было. В городе он оказался случайно, приехав навестить приятеля, учившегося в здешнем медуниверситете. Тот и соблазнил его поучаствовать в Параде дедов Морозов. Но в процессе они где-то разминулись, Санта проехал свою остановку и окончательно потерялся.

И, если бы не Женька, то на поезд он бы опоздал. Юноша прибыл в Петербург из Камеруна, уже полгода учился в «кульке», но от волнения перезабыл все русские слова.

А немецкий язык в городе не пользовался популярностью. Поэтому никто не мог ему помочь до тех пор, пока пернатая не рухнула к нему под ноги.

Он еще долго пытался ей объяснить, что когда-то Камерун был германской колонией, а его городишко оказался между английской и французской частью при разделе сфер влияния после Первой Мировой войны. Но Женька в беседе уже почти не участвовала: набегавшись по морозу раздетой, она, все-таки, заболела.

И теперь не очень хорошо представляла – как доберется домой?

Впрочем, написать на бумажке адрес и телефон она, тем не менее, успела. Фриц что-то бодро бубнил, таская ей горячий чай с лимоном, и пытаясь рассказать, как чуть не перепугал пассажиров, когда сунулся в купе за ее рюкзаком. Но Птице было уже все равно. Ее попеременно бросало то в жар, то в холод. В какой-то момент ей даже начал мерещиться подвал на Никольской, где расстреляли дядю Сашу. К счастью, Фриц не разбирал птичий бред, а под рога к нему никто не совался.

На вокзале странную пару не только никуда не замели, но еще и под белые, точнее, черные руки проводили до такси. Пользоваться кредиткой и мобильником юноша умел. Так что, к тому моменту, когда Павел сообразил, что обещанного вечернего звонка от Женьки почему-то не последовало, и начал тревожиться, ему занесли тело…

Сначала государь до невозможности охренел, увидев вылезающего из такси чернокожего Санту, с Птицей на руках.