Фарн воина Максима

Но тут раздался рёв Урызмага:

— Магией я с тобой мериться не буду. Но я померяюсь силой с твоим... женихом! — последнее слово он выкрикнул с бешеной злобой.

— Обычай допускает это, — сказала Зарема. Старик с посохом кивком подтвердил её слова.

Ясна закусила губу, но Максим давно уже понял, куда склоняется дело. Было очевидно, что гордые сарматы просто так не примут в цари чужака, а Урызмаг попытается силой вырвать у него Ясну.

«Господи, ну зачем мне это, — промелькнуло в голове у Максима, — ловил бы сейчас милых, добрых террористов, а не дрался бы с этим древним громилой за царский титул.

И на что он мне...»

Но, взглянув во вдруг наполнившееся слезами глаза Ясны, он понял, что будет драться. И отнюдь не за титул.

Глава 6

Место для поединков оказалось хорошо утоптанным ристалищем на краю поселения. Сбоку его возвышался холмик с воткнутым мечом и жертвенник.

Сначала Максим оценивал свои шансы не очень высоко — он знал, что сарматы почти всегда сражались верхом, а сам он последний раз сидел на лошади во время одного из переходов по кавказским горам, и сидел не очень уверенно.

Кроме того, он довольно смутно представлял себе правила работы с пикой и двуручным мечом, которые тут предпочитали. Однако выяснилось, что, поскольку на поединок вызван он, то и вид борьбы и оружие выбирать тоже ему. Майор вспомнил, что многие рыцарские обычаи были завезены в Европу аланами и сарматами, и облегчённо вздохнул.

— Мы будем биться без оружия и доспехов! — объявил он.

По всей видимости, рукопашная была здесь уважаемым видом боя, потому что к его выбору отнеслись положительно.

Даже Урызмаг, чьё лицо при словах Максима скривилось в злобной усмешке. Ещё бы — он был на голову выше Стрельцова, а его мышцы, когда он скинул панцирь и кафтан, бугрились, как у культуриста. При этом майор знал, что это не бесполезный белок «качка», а руки опытного воина древности, каждый из которых способен скушать в бою не меньше трёх «краповиков», потому как, в отличие от них, проводил на войне практически всю жизнь. А Урызмаг, пожалуй, стоил и всех пяти.

Но историк и боец Максим знал, что и у этого богатыря имелись слабины. В древности приёмы передавались от умельца к умельцу, но исключительно на личном опыте, безо всякой системы. А значит, вместе с удачными решениями накапливались и ошибки. Только вот о том, что это ошибка, борец знать не мог до того момента, как не осознавал это в бою. Но рассказать об этом уже никому не мог, ибо покойники, как правило, не разговаривают...