Искра времени

Он развернулся ко мне со странным выражение на лице, словно увидел перед собой неандертальца из ледникового периода.

— Это старье скоро спишут в утиль.

Ясно. Понятно.

***

Первые две недели меня не выпускали из специальной комнаты, держа в полной изоляции от других людей. За все это время я видела только двоих: очкарика и его молчаливого помощника. Картавый отказался называть свое имя, мотивируя это тем, что не желает сближаться с пациентом. Молчаливый просто промолчал. Как и всегда. Из фильмов и сериалов я усвоила, что такое поведение не есть хорошо.

Скорее всего, в конце от меня собираются избавиться.

Они изучили меня вдоль и поперек, и по глазам ученого было понятно, что он с огромным удовольствием изучил бы меня и изнутри. Ну, или это паранойя разыгралась. А кто бы сохранил рассудок после всего случившегося?

Но как-то раз вечером, после того, как я доела свой вполне земной ужин из картошки и чего-то очень похожего на курицу, ко мне заглянуло новое действующее лицо. Вильям Раус.

Молодой человек представился моим куратором и пообещал, что с этого дня в моей жизни начнутся большие перемены.

Конечно, если я буду вести себя хорошо и во всем его слушаться. Честно говоря, я была согласна на любые условия, лишь бы свалить из этой дыры.

Он был высок, красив и статен, в моем мире его запросто взяли бы на главную роль в фильме. Однако, к его сожалению, именно таким персонажам я предпочитала не доверять. Натуральный блондин, на всю страну такой один…Тьфу.

Вильям был из тех, кто хорошо знает, какое впечатление производит на других.

Наверняка он привык купаться в женском внимании и определенно умел этим пользоваться. Жаль, что со мной не сработало. На третий день нашего общения я наконец-то поняла, кого он мне все время напоминал. Саша, жених моей сестры, был как раз из этой же породы.

Первым, что его заинтересовало, были мои воспоминания. Ответ я придумала заранее. Амнезия. Выборочная. Если собираетесь попадать в недружелюбный новый мир и вам советую. Снимает лишние вопросы.

Местные жители говорили преимущественно на русском, правда, со странным акцентом. Я понимала большинство слов, а значение остальных додумывала по смыслу. С письменностью дело обстояло сложнее. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выучить новый старый язык. Однако спустя две недели я уже могла читать книги, принесенные Вильямом, практически не заглядывая в словарь.

Мысли о том, что они учат меня языку и истории, немного подняли мне настроение.