Ну, здравствуй, муж!

Танцовщица в недоумении посмотрела на пса, стыдливо закапывающего под деревом отходы жизнедеятельности, потом поспешно накинула халат и схватила плошку на длинной ручке, с помощью которой гасила пламя в светильниках. Рон оскалил зубы, приготовившись нападать.

Послышались тяжелые шаги, и на крыльцо вывалился человек в окровавленных одеждах.

– Дани? – еще не веря, что перед ней лицом вниз лежит тот, кто уже должен был вдыхать запах родины, Шаша упала на колени и с трудом перевернула мужчину. На его губах пузырилась кровь.

Саша отбросила плошку и принялась лихорадочно задирать рубашку, на которой пятно крови все ширилось и ширилось.

– Ты ошиблась… Она не хотела домой, – прошептал он, сглатывая кровь. – Мария хотела стать первой женой Вари–дага. Нужно спасаться… Он скоро будет здесь…

– Дани, не умирай!!! – взвизгнула Саша, когда ее друг закрыл глаза.

Он с трудом разлепил веки, поднял руку, погладил по щеке, оставляя на ней кровавый след.

– Он расскажет королю. Беги…

Шаша запечатала ладонями рот, и крик, что рвался из нее, не был услышан соседями.

Рон вцепился зубами в ее халат и потянул.

«Спасаться! Она должна спасаться! Времени нет!»

И ни разу в его собачьем мозгу не мелькнула мысль, что все оборачивается к лучшему: за деятельность, идущую во вред государству, Хаюрб наверняка казнит свою танцовщицу, и он, Гаррон, лорд Цессир из рода Меняющих лики, вновь станет свободным. Останется дело за немногим: отыскать побрякушку, которую никто в Хаюрбате не признает как драгоценный строн.

***

– Сесилия, это я, Шаша!

В двери на уровне глаз открылась щель, и через нее было видно, что за спиной хозяйки горит довольно яркий свет.

– Я не узнаю тебя, деточка, – произнес приятный женский голос.

– А так? – Шаша сбросила с головы капюшон и натянула парик с золотыми змейками.

– Пресветлая Афарика, что с тобой случилось?

Гаррон, находясь на поводке и поскуливая от волнения за хозяйку, затих. «Пресветлая Афарика?! Неужели артефакторша из наших, агридских!»

– Можно, я войду с собакой? – дверь открылась, и женщина в аккуратном переднике со множеством карманов с удивлением уставилась на пса.

Гаррон постарался сделать милую морду. Подвигал бровями. Высунул язык.

Ему понравилась Сесилия. Он прямо–таки чуял, что она самая настоящая агридка. Высокий лоб, умные глаза, светлые волосы, заколотые вроде бы небрежно, но не оставляющие впечатления «вороньего гнезда».