Ну, здравствуй, муж!

Вода в котелке выкипела, поэтому мясо, подгоревшее с одного бока, досталось лишь псу. Сама Саша легла голодной. Да и не полез бы в горло кусок. Она долго всхлипывала во сне, скрутившись в повозке и прижав притихшую собаку к себе.

Гаррон тоже слышал последние слова вуфянки и теперь раздумывал, что бы они значили. Не он ли станет причиной смерти Шаши? Рано или поздно границу Агрида им придется перейти, не век же Цессиру–младшему оставаться в шкуре перекрашенной собаки? А значит, танцовщица обречена – еще не было случая, чтобы Манира ошибалась.

Добровольно или силой, но носительница родового амулета будет доставлена в Агардар. Меняющие лики никогда не позволят, чтобы их строн затерялся где–то в эльфийских лесах.

***

– Что везем?

Река привела Александру к восточному пограничному посту Эльфийского княжества.

– Ткани из Врада и Шаму, – на этот раз Саша надела платье, пошитое на эльфийский манер – перехваченное под грудью атласными лентами и с кружевами по вырезу, собрала волосы в высокий хвост.

Она не сразу выехала к мосту, а пригляделась к снующим туда и обратно женщинам, чтобы не выглядеть как белая ворона и не привлекать лишний раз внимание.

Не получилось. Стоящая недалеко от моста компания мужчин субтильного эльфийского телосложения, среди которых той самой вороной выделялся здоровяк с копной черных вьющихся волос, развернулась в ее сторону.

«И чего глазеют?»

– Смотри, какой уродец! – воскликнул один из эльфов, кивая на застывшего на облучке повозки пса.

Гаррон не дышал. Он сразу узнал лорда Ханнора, по невесть каким делам забредшего так далеко от родового замка. Рядом с ним в намеренно скромном облачении, пытаясь таким образом скрыть принадлежность к правящему дому, стоял эльфийский княжич. Остальные Гаррону были не знакомы, но скорее всего входили в состав непременной для наследника свиты. Беда детей всех царствующих особ – они никогда не остаются в одиночестве.

– Я думал, ты об осле, – лорд Ханнор подошел ближе, чтобы рассмотреть странного пса.

Рон сжался. Он вообще нырнул бы на дно телеги, боясь, что каким–то чудом родственник его узнает, а потом будет припоминать казус, называя то «милой собачкой», то «шелудивым псом», что будет зависеть от его настроения. Но и трусом казаться совсем не хотелось – в этом случае мнение эльфов и Изегера Цессира–младшего волновало меньше всего. Как ни странно, Гаррон даже в собачьем обличье не желал в глазах Шаши выглядеть жалким.