Игры скучающих купидонов

А результат эксперимента непременно записать!

Тут же создала таблицу, где в колонке «Любарум» отметила крестом те дни, когда пила снотворное, а в примечании, привязав к дате, кратко изложила сны. Задумалась, стоит ли описывать, как выглядели мужчины.

Блин…

Блин, блин, блин!

Как же я не заметила, что снился мне один и тот же мужик? Греческий профиль короля не сильно меняли бородка халифа и косы Чингачгука. Одинаковые глаза, губы… что еще? Рост! Да и голос…

Я просто шляпа!

Набрав трясущимися руками в поисковике «скво как ругательство», застыла с открытым ртом.

Я что, вижу вещие сны?

Сидеть на месте я уже не могла. Ходила по комнате, погруженная в глубокие раздумья и если бы не мой телефон, настроенный будить меня в семь, неизвестно сколько еще сшибала бы углы.

А, кстати, если сон принес мне информацию о борьбе индейцев с расистским применением слова «скво», может и остальные повторяющиеся во сне знаки тоже из реального мира? У кого стоит тот самый будильник, что трезвонит в шесть утра? Кто просыпается вместе со мной?

Тут мне пришлось вновь сесть.

– Неужели король–халиф–Чингачгук существует на самом деле?

– Галка, привет!

– Чего тебе? – подруга явно была не в духе.

– Поговорить хотела, – тут бы мне извиниться и положить трубку, но не терпелось спросить. – Гал, ты веришь в вещие сны?

– Женя, отстань. Я спать легла в четыре, ничего не соображаю… – она протяжно зевнула.

– Московский проект?

– Ага.

На той стороне надолго замолчали. Уснула Галка…

Я прошла на кухню, взяла в руки пузырек со снотворным, долго рассматривала этикетку, пытаясь найти не замеченные прежде цифры или буквы.

Вечером впопыхах я забыла завинтить крышку, и теперь, когда все содержимое бутылочки вылилось на мои тапочки, чувствовала себя полной дурой.

Сильно расстраиваться не стала, в аптеке есть еще три.

Ага.

Марь Степановна с утра пораньше умудрилась продать все до одной.

Глава 8. Как старая карга положила меня на лопатки

Не загадывай надолго, будь в надеждах осторожен:

Колесо судьбы коварно, поворот любой возможен.

Хусрави

– Мария Степановна, а по какой цене вы продали «Любарум»? – я старалась не сильно напирать, хотя наметанный глаз старушенции цепко искал признаки волнения на моем лице. Вернее, на том участке, что остался свободным от экспансии шапочки и маски. Я не подвела. Дала пищу для размышлений – побледнела.