Чужой жених

Но что он ещё мог ответить? Дженни замолчала, словно обдумывая. Потом, наконец, заговорила.

- Вы можете сказать, какие мои вещи уцелели?

- Не беспокойтесь о вещах, - он не мог ей сказать, во всяком случае не сейчас. Дурацкие приличия. Он мог бы открыться, он думал об этом. Как друг семьи он попытался бы помочь ей всем, что нужно. Но приняла бы она его помощь? Всё так запуталось, что он сам не знал, что стоит делать.

Назвать её рыжеволосым солнцем и попросить не уходить? А в ответ услышать смех. Он слишком хорошо помнил Камелию и другого лица Дженни просто не выдержал бы.

Нет. Так будет лучше.

Она вздохнула. Хотела что то сказать, но промолчала, а потом всё-таки спросила.

- А вы не видели, там был мужской портрет, в моих вещах… - Она смешался.

На сердце стало жарко и больно одновременно. Он понял о чьём портрете она говорила.

- А что за портрет? Чей? – Он должен знать.

- Друга семьи. Он дорог мне как память, - она равнодушно смотрела перед собой. Губы не дрожали. Он слишком мало знал девушек.

Да нет же! Он вообще никого не знал, кроме неё и Камелии и всё-таки не мог сомневаться. Портрет ей действительно был дорог как память.

- Да мне попадался портрет, - ответил как можно равнодушнее, чувствуя, как превращается в камень, сердце. Наверное, это глупо, но он верил, что в его коллекции много камней, которые прежде были чьими-то сердцами, разбитыми и заледеневшими.

Он отошёл к окну. Скорее бы уже пришёл доктор и закончил бы эту пытку.

Глава 5 (28.06)

Дженни

Ей было так странно и больно одновременно.

Она не хотела думать об этом Хозяине. Наверное, он уже глубокий старик, чудак, который делает то, что хочет. А может наоборот – молодой ловелас, который хочет заполучить её в свои сети. А зачем? Она ведь не богатая невеста. Она упорно думала об Альберте, о том, каким она его помнила и знала. Но память услужливо подсовывала ему вместо него – Хозяина. Смутный образ, приходящий теперь во снах, весь состоящий из голосов и звуков. И ещё… Это было так глупо, но думая об Альберте, у неё словно накладывался один образ на другой, да так, что она не могла отличить один от другого. И Альберт и Хозяин для неё слились в одно. Но такого ведь не могло быть. Альберт мёртв!

Она заставила себя думать об этом. Хотя после того памятного дня, когда прочитала в газете о его смерти запретила себе считать его мёртвым. Он был жив для неё. И ещё поэтому она никогда не принимала ухаживания Гальта всерьёз. И вот теперь она твердила себе, что Альберт мёртв.