Мой любимый демон

После ванны ее что-то совсем разморило. Миша словно сжался от ее вопроса. Его рука замерла, стискивая в пальцах очередное печенье.

— Мы говорили с ним, — глухо отозвался Сазонов.

— Это хороший знак, — тепло проговорила подруга.

Михаил только хмыкнул в ответ.

— Хочет встретиться со мной, — немного потерянно продолжал он, — повторяет это всю мою жизнь.

— Он ведь твой отец, — поддержала его Маргарита.

— Но это невозможно. Он должен понимать и оставить свои попытки. Порой, как бы неистово мы ни желали чего-то, это становится все более недосягаемым.

Я должен поддержать маму. Из-за слабого здоровья она слишком чувствительна и всегда переживает, когда отец звонит или хочет приехать, — тихо сказал Сазонов.

— Все наладится, Миша, — ободряюще улыбнулась девушка, когда заметила, как кровь отлила от его лица. — Ничего не говори, не хочу тебя расстраивать.

Она раскрыла ладонь, предлагая Михаилу положить свою руку сверху. Этот ритуал, знакомый уже не первый год, повторялся ими каждый раз, когда один из них нуждался в поддержке.

Сазонов взял подругу за руку, немного успокаиваясь. Но Маргарита, конечно же, чувствовала, как его ладонь дрожит, зажатая ее пальцами. Девушка крепче пожала руку друга, словно пыталась остановить эту дрожь.

Отец Миши оставил семью, когда ему было шесть. С тех пор, переехав во Францию, он предпринял с десяток попыток сначала выкрасть сына, затем, когда он подрос, мучил уговорами переехать к нему.

Со стороны все выглядело совсем странно, но Маргарита не решалась глубже затрагивать эту тему.

Мать Сазонова всегда была слабой и болезненной, хотя временами просто дышала здоровьем. Обычно в такие моменты Михаил словно сменял ее и ходил, как привидение, с синяками под глазами. Ей было искренне жаль, что, как и матери, другу досталось такое хрупкое здоровье.

Маргарита никогда не была у Сазоновых дома. Родители пересекались по делам, но она видела мать Миши только пару раз, да и то мельком, будучи еще совсем девочкой.

Маленькая изящная женщина, светловолосая и голубоглазая, как и сын. Когда она шла, то казалась полупрозрачной.

Тогда Воронцовой подумалось, что еще мгновение, и за спиной женщины раскроются сверкающие крылья, и она, как и полагается сказочным эльфам, вспорхнет, возносясь ввысь. Казалось, что ее маленькие ноги и в самом деле едва касались пола. Бледная, но неизменно улыбающаяся. Такой Маргарита и запомнила мать Михаила.