Дар лунной богини. Попаданка в переделке

Иногда ему казалось, что купленный по счастливому случаю замок – живой. Пожалуй, в каком-то смысле он был живее его самого. Древний, строгий, но вместе с тем лёгкий и благостный. Пришлось принять меры и закрыть все двери Торрея мощнейшими заклинаниями, пройти которые без личного позволения Эртона не получилось бы ни у кого из смертных.

А ещё… Касаться изумрудных глаз девчонки во время лечения было невыразимо приятно.

Слишком приятно.

Опасно приятно.

Он повидал много женщин, но ни одна не всколыхнула ни единой струны в его застывшей душе.

Чем дольше они общались, тем суровее и мрачнее он становился.

И тем больше ненавидел.

Ненавидел и её, и себя.

Когда нельзя любить, приходится ненавидеть.

Он снова и снова запускал поисковой маячок, но ни одного тела, подходящего для вселения души Мерлинды, не находилось.

Тайлин хотелось защищать, а вместо этого Эртону предстояло, фактически, убить её. Потому что иного способа впустить чужую душу в тело человека не существует.

И никакого выхода…

Безар на пороге уничтожения, он должен, обязан защитить свою страну и свой народ.

Это цель его жизни. И слепая девчонка, сумевшая каким-то невыносимым образом забраться в закрытое на семь замков сердце, не сумеет помешать.

Он должен защитить свою страну.

И сделает это любой ценой.

[1] Чучвака – злой клоун в кукольном театре Безара. Безар – страна, в которой родился Эртон

Глава 8

Теперь я каждый день подолгу играла на рояле. С первыми же аккордами вокруг расцветал другой мир – чистый, светлый, добрый.

Мир счастья, спокойствия и любви.

Это стало своего рода отдушиной – уноситься в волшебный мир звуков, оставляя далеко позади все страхи и беды. Пожалуй, сейчас именно музыка давала мне смысл жизни и необходимую поддержку.

А в остальном всё было плохо…

Чем дальше, тем больше я злилась на Эртона, потому что каждый лечебный сеанс превращался в настоящую пытку.

Оказывается, раньше он был вполне любезен. Теперь же маг совсем не говорил со мной, а если и ронял редкое слово, то таким ледяным тоном, что стены кабинета покрывались изморозью.

А то и вообще, толстым слоем льда – хоть на коньках катайся.

Расслабиться больше не получалось, старательно выполняемые упражнения не помогали от слова совсем, и потому от исцеляющих рук мужчины жгло невыносимым огнём.

Нет, ну а как прикáжете расслабляться, когда со стороны «благодетеля» одна за другой накатывают волны испепеляющей ненависти? Сочетание, конечно, замечательное – жгучая ненависть и не менее жгучий лёд.